– Твой дядя сказал мне, что ты уехала в Манхэттeн на весь день, вот я и пришёл на станцию. Я уже часа три тут околачиваюсь. Охранник уже начал поглядывать на меня с подозрением. Очевидно, он принял меня за бездомного. Мне нужно было увидеть тебя после позорных соревнований. Увы, на этот раз я не привёз медалей из Саратоги.
– Ничего. В следующий раз привезёшь.
– Следующего раза не будет. Это были последние соревнования сезона, и я их запорол. Это была моя лебединая песня, и я спел её фальшиво. По словам тренера, я бегал хуже пенсионера. Таким меня запомнят.
– Прости, я забыла.
– Это всё, за что ты просишь прощение? – Стивен усмехнулся и ткнулся горячим лбом в голое плечо Синти. – Впрочем, я не ожидал от тебя извинений.
На мгновение Синти прониклась к нему сочувствием и погладила его жилистую руку, плотно обхватившую её.
– Ну и чёрт с ними, с соревнованиями. – Она понимала, что по-хорошему она должна была сказать ему что-то ободряющее, но слова не шли с языка, и потому она перевела стрелки на себя. – Меня, вон, за глаза понизили до кордебалета. Слишком жирная для главных партий. Это сказал костюмер, не абы кто. Конечно, ему виднее. Он немало задниц перемерял на своём веку. Как видишь, у всех свой крест. Слушай, мне пора домой.
– Ещё восьми нет.
– Нет, ну в самом деле. Я на ногах с половины шестого. Мне нужно передать подарок кузине. Да и тебя мама ждёт. Соскучилась, наверняка.
– Мама уже давно в постели. Ей какие-то таблетки прописали перед операцией.
– И что врачи говорят? У неё есть шанс?
Стивен мог худо-бедно смириться с тем, что его обманули и выставили дураком. Но эта показушная забота о его матери переходила все границы цинизма. Таким дежурно-рассеянным тоном чужие люди желают друг другу приятного дня на выходе из лифта.
– Она мне толком ничего не сказала, – ответил он. – Но я вижу, что ей не очень хочется об этом говорить. А ты, Синти? Ты хочешь со мной поговорить?
– О чём говорить? Ты уже всё знаешь.
– Это верно. В Тарритауне трудно сохранить секрет. Кит Хокинс выполнил тяжкую работу. Интересно, сколько часов он убил, бегая по кустам с фотоаппаратом. – Не выпуская её из объятий, Стивен повернул её к себе лицом. – Пошли прокатимся вдоль реки на прощание, a? Kак в старые добрые времена.
Он уже приоткрыл губы и наклонился вперёд, но Синти успела отдёрнуть голову.
– Ты с ума сошёл.
– Почему? Погода чудная. Я взял мамин «Ягуар». Ты распустишь волосы, и они будут развеваться по ветру. Мы врубим музыку на полную катушку. А можно и без музыки. Будем слушать звук мотора. Съездим за мост. Посетим наши старые места. Чем тебе не нравится моя затея?
– Это будет походить на издевательство.
– По отношению к кому? На бойся, я могу справиться с идевательством. Мне товарищи по команде показали фотографию. Как видишь, я ещё цел.
– Ты слишком много просишь.
– Неужели? Я же не предлагаю тебе перепихнуться со мной на прощание. Я зову тебя покататься со мной. Ты не хочешь исполнить моё последнее желание? Oбещаю, после сегодняшнего вечера, я никогда с тобой больше не заговорю.
Синти смирилась с мыслью, что он просто так не отпустит её домой, и eй придётся сделать ему поблажку в той или иной форме. Oна верила его обещанию расстаться культурно, без драмы и звуковых эффектов. Стивен всегда сдерживал своё слово.
– Хорошо, пусть будет по-твоему, – согласилась она неохотно. – Я поеду с тобой в последний раз. Но только при условии, что ты привезёшь меня обратно меня к девяти, и больше не будешь меня преследовать.
– Прекрасно. После девяти ты перестанешь для меня существовать. Пуф! Будто последних семи лет не было.
Не выпуская её руки, Стивен вывел её на стоянку и даже открыл перед ней дверь машины, чего раньше не делал. Синти пресекала его джентельменские порывы, не по каким-то идеологическим соображениям, а по практическим. Его первая попытка проявить галантность закончилась плачевно: забежав вперёд своей избранницы, он ненароком наступил ей на ногу и заехал ей дверью в лоб. Дело было ещё в восьмом классе. С тех пор Синти сама открывала перед собой двери. Стивен мог в лучшем случае подать ей куртку в раздевалке ресторана. На этот раз он усадил её пассажирское сидение и собственноручно пристегнул её, будто опасаясь до последнего момента, что она убежит. И только когда зарычал мотор, и машина тронулась с места, он выдохнул облегчённо. По крайней мере на ближайшие сорок минут неверная подруга была полностью в его власти.
Июньский ветер засвистел у них в ушах. Синти не помнила, когда последний раз каталась на «Ягуаре», который остался Бетани от покойного мужа. Эдуард ездил в Манхэттeн на электричке, а машину использовал в основном для воскресных прогулок вдоль Гудзона.
Подпирая голову рукой, Синти облокотилась на стенку автомобиля, чтобы оказаться как можно дальше от водителя. Почувствов её дискомфорт, Стивен принялся поглаживать её плечо и затылок.
– У тебя все мышцы в узлах, – отметил он. – Что же у тебя столько стресса накопилось? Чем ты таким занималась, что у тебя спина как грецкий орех на ощупь?
