– Да, Господи, там была благодарственная открытка и подарочный сертификат в парикмахерскую на пятьдесят долларов. У меня открытка до сих пор сохранилась. Там чёрным по белому, «Стаси, спасибо за заботу о бабушке. Приятно расслабиться в салоне». Это по-твоему взятка? Кто даёт взятки средь бела дня?
Включив в себе следователя, Майкл задавал вопросы ровным тоном, не мигая.
– И как отреагировало начальство на эти «улики?»
– Так, как этого требует протокол. Когда всплывают подобные обвинения, они обязаны начать расследование. Меня отстранили от работы. Я уже одной ногой в тюрьме.
– В этой стране просто так никого не сажают. Не слыхала о презумпции невиновности? Тут не так просто посадить человека за решётку.
– Зато обвинить – раз плюнуть. Иногда одного обвинения достаточно, чтобы испортить человеку репутацию, отравить ему жизнь. Если здешний народ узнает, что мне на работе такое дело пытаются пришить, от меня же все отвернутся. Никто меня не подпустит близко к своим детям. Я совсем остаюсь без дохода.
Майкл уже не знал чем успокоить мать.
– Ну, смотри, eсли тебе так тревожно, поговори на всякий случай с адвокатом. Он тебя успокоит.
Анастасия усмехнулась сквозь слёзы.
– На всякий случай … Ты знаешь, сколько стоит одна консультация с адвокатом? Думаешь, у меня есть такие деньги?
***
«Я надеюсь, что понятие христианского милосердия не стало тебе чуждо, и что сердце твоё не до такой степени зачерствело, что ты стал равнодушным к чужому горю».
Сидя в электричке по дороге в Манхэттeн, Эллиот перечитал написанное от руки письмо жены. После их последней ссоры они не разговаривали уже три дня. На этот раз ссора не имела прямого отношения к их семье. Новость о том, что русскую санитарку отстранили от работы и пытались привлечь к уголовной ответственности, быстро облетела Тарритаун, вопреки попыткам самой Анастасии сохранить дело в тайне. Джойс взяла на себя ответственность оповестить всех бывших клиентов Анастасии. «Этой женщине нельзя доверять ни детей, ни стариков, ни животных, – писала она в социальных сетях. – Попросту говоря, она опасна».
Проникнувшись состраданием к Анастасии, Мелисса обратилась к мужу за помощью. Ведь он знал кучу адвокатов. Она думала, что благое дело сблизит её с Эллиотом. Вопреки своим упованиям, она наткнулась на холодный, насмешливый отказ. Неприятности, обрушившиеся на семью Маршаллов, его не тревожили. Такие уж наступили времена. На фоне финансового кризиса, число испуганных, озлобленных людей возросло. Все друг на друга тыкали пальцем и строили козни. С этим надо было смириться. Его сердце не могло обливаться кровью из-за каждой перетруженной многодетной матери. Он считал заботу Мелиссы о судьбе Анастасии показушной. Он считал, что жене по большому счёту было наплевать на всё семейство Маршаллов. Ей просто не хотелось терять дешёвую, проверенную уборщицу. Больше всего его бесило то, что Мелисса умудрилась перетянуть на свою сторону Эвелину, которая никогда не лезла в карман за словами. Вышло так, что его жена и дочь ополчились против него. Две настырные бабёнки требовали, чтобы он искал адвоката и сам за него платил, потому что это был его «христианской долг». Какие ещё у Мелиссы были требования к нему? Чтобы он взял шефство над тремя младшими сыновьями Маршаллов и оплатил им колледж?
Локомотив электрички фыркнул на остaновке. Двери распахнулись. Привычный запах станции Гранд-Централ ударил Эллиоту в ноздри. Скомкав письмо жены, он швырнул его в щель между подножкой электрички и платформой.
========== Глава 18. ==========
Тарритаун, дом Хокинсов
– Нам обоим нужен был качественный трах, – заключила Брианна на сладком вздохе и села на постели, повернувшись лицом к молодому полицейскому. Майкл отметил, что даже в этой позе, у Брианны не было складок на животе, и грудь не обвисала. Трудно было поверить, что это даме недавно исполнилось сорок семь лет. Без привычного телевизионного грима она выглядела не старше тридцати пяти. Расстегнув заколку из слоновой кости, Брианна принялась играть своими светлыми прядями. – Как ты думаешь? Лучше собрать в узел, или распустить?
Полицейский притворился, что не расслышал. Он лежал нa боку с полузакрытыми глазами, подложив смуглую руку под голову. Жена Рона Хокинса была не первой семейной женщиной средних лет, с которой переспал Майкл, также как он не был её первым юным любовником. По крайней мере муж Брианны был человеком справедливым и не попрекал её незначительными сексуальными шалостями. Уже больше десяти лет Хокинсы наслаждались так-называемым открытым браком. У них даже был бюджет выделен на подарки случайным партнёрам. Единственным условием было не давать сердцу распоясаться и не влюбляться слишком сильно, чтобы развлечение не становилось увлечением.
