Разглядывая свою преемницу, Синти понимала, почему Стивен был ей очарован. Это странное сочетание тропической женственности и солдафонских замашек делали Марисоль чертовски соблазнительной. Говорила она без характерного испанского акцента. Скорее всего, она родилась в США или приехала ещё ребёнком. Судя про мягкой, крадущейся походке и привычке оглядываться через плечо, она выросла в большом городе и не в самом безопасном районе. В то же время на ней не было видно привычных аттрибутов гетто вроде татуировок или крупных броских серёжек. Cдержанный макияж в кремовых тонах, гладкая причёска, крошечные гвоздики в ушах. Если у этой девушки были когда-то мосты, соединяющие её с латиноамериканским гетто, она их успешно сожгла. Не исключено, что её родители были инженерами. Впрочем, о среде, из которой вышла Марисоль, Синти могла только догадываться.
– Где вы познакомились?
Задавая вопрос, Синти смотрела на Стивена, но ответила Марисоль.
– В военном госпитале. Где же ещё? Я бегала по этажам как ошпаренная, таскала ему в постель журналы, а он мне в благодарность укладывал волосы узлом. А говорят, что только гомики умеют делать причёски. Правда, пару раз он меня уколол шпилькой до крови. О, сладкая боль любви!
На фоне жены Стивен выглядел вялым и пассивным. Он не спускал с неё глаз, точно в ожидании очередного приказа. Когда она потянулась за пакетиком сахар, он зашевелился.
– Тебе помочь, зайчик?
– Нет, нет, я сама. Нужно как-то приспосабливаться. Ты и так всё за меня делаешь. И постель стелишь, и стиральную машину загружаешь.
Удерживая пакетик сахара пальцами уцелевшей руки, она надорвала краешек зубами, и тут же обсыпала всю форму. Ничуть не смутившись неудачей, она взяла второй пакетик и повторила опыт. На этот раз обсыпанным оказался Стивен.
– Видно, Богу не угодно, чтобы я употребляла пустые углеводы, – заключила Марисоль, посмеиваясь. – Значит, буду пить чёрный кофе. Так полезнее.
Кофе ей так и не удалось выпить. В эту минуту подоспел Брюс с камерой и позвал Марисоль фотографироваться. Маленькие танцовщицы хотели позировать с «красивой дамой-солдаткой». Марисоль только и ждала этого приглашения. Стряхнув сахарные крупинки с формы, она поспешила к детям.
Синти осталась наедине с бывшим кавалером.
– Вот так сюрприз, – сказала она. – Вот уже чего не ожидала. Как тебя взяли в армию?
– Крайне неохотно, – признался Стивен. – Мне пришлось поваляться в ногах у агента-кадровика и посыпать голову пеплом. В конце концов, мои мольбы дали желанный результат.
– Я думала, что если у тебя была судимость …
– Судимость – не приговор в наши дни. Стране нужны тёплые, живые тела. ДиМаджио, мой бывший тренер, походaтайствовал за меня. Учитывая, что это было моим первым преступлением, мне решили дать шанс. Так я оказался в Ираке. Естественно, меня засунули в пекло, в самое стремное место, куда не посылают тех, кто представляет собой ценность. Такими как я затыкают дыры.
– А твоя жена знает детали твоего прошлого? Ну, что ты делал, до того как завербовался.
– Конечно, знает. Между нами никаких секретов. Мне не нужно перед ней притворяться. Мы понимаем друг друга, как бывшие солдаты. Мы оба способны убить.
– Это полезный навык. Значит, у вас будет ребёнок?
– Ага. Где-то через полгода.
– Ты доволен?
– Честно говоря, я ещё не совсем врубился, но в целом, да.
Синти взяла салфетку и принялась складывать из неё самолётик.
– Не знаю, интересно тебе будет или нет, но у меня тоже была дочь. Она не выжила.
– Мне очень жаль.
– Ничего не поделаешь. Я назвала её Бетани, в память о твоей маме.
– Ой, как мило. Только почему в память? – удивился Стивен. – Что-же ты её похоронила раньше времени?
На этот раз изумилась Синти.
– Но ведь она была больна?
– Да, было дело. Приболела. Но она поправилась и вышла замуж. Теперь живёт в Элликоттвилле, на границе с Канадой.
Стивен вытащил из кармана телефон и показал фотографию располневшей, улыбающейся женщины, которую обнимал коренастый, бородатый мужчина в клетчатой фланелевой рубашке. В ногах у них сидела собака, золотой ретривер.
Синти закрыла лицо руками.
– Прости меня, идиотку. Всё это время я была уверенна, что твоя мама … Ей-богу, видела заметку в газете. Разве такое может померещиться?
– Да ладно, не извиняйся. – Стивен убрал телефон и одёрнул мундир. – С кем не бывает? Я сам не верил, что она поправится. Она приходила меня навещать вся лысая, с повязкой вокруг рта. Но в конце концов оклемалась. Продала дом, плюнула на всё и укатила с новым мужем на север. У них ферма, яблоневый сад. Их варенье можно в магазине купить. А с биржей она завязала раз и навсегда. Эта работа её чуть в гроб не загнала. Как только из больницы вышла, тут же все костюмы свои выкинула к чёртовой матери, сумочки, дипломаты, туфли на шпильках. Всё это полетело в армию спасения. Теперь она и вспоминать не хочет про свою бывшую жизнь. Убитые годы.
Прослезившись, Синти схватила скомканную салфетку и поспешно промакнула ей глаза.
