– Полной грудью, – отвечал Грегори. – Почему бы мне не дышать? Как ты меня нашёл?
– Да вот, набрёл на твой сайт, а там песни. Хорошие. Техника исполнения улучшилась за последние годы. Твои сочинялки стали более зрелыми что-ли. Вот, собственно, что я хотел тебе сказать.
– Спасибо. Мне приятно.
– А мне стремно на душе, поверишь ли. Совестно.
– Да ну …
– А то? Мы с тобой расстались некрасиво. Я не имел права тебе выговаривать. Твоё дело с кем трахаться. Не знаю, что на меня нашло. Чего я так раскипятился? Может, завидно стало, что ты у тёлок нарасхват. Вот я и психанул. У меня с этим делом всё глухо.
– Да ладно. С кем не бывает?
– Значит, ты не держишь на меня зла?
– Какое зло? О чём ты говоришь? Всё это фигня.
– Ну и слава Богу. У меня тут старик скопытился. – Кайл шмыгнул носом, пытаясь подавить рыдания. – Очередной инсульт. Умер не приходя в сознание.
– Как жалко.
– Мне тоже. Жизнь коротка. Нельзя друзьями раскидываться. Я думал, хорошо было бы нам собраться и потренькать. Тряхнуть стариной. Я рад, что ты ещё свою гитару не похерил.
– Чувак! Что бы я свою старушку похерил? Она со мной всё восточное побережье объездила.
– Ну и славно. На меня тут нашло такое вдохновение. Я тут написал кучу песен. А исполнять их не с кем. Надо нам былой коллектив воссоединить. Кстати, «Полиция нравов» очень даже прикольное название для группы.
– Я обеими руками за. А Мартин заинтересован?
– Ещё как! Это он меня подтолкнул тебе звякнуть. Надеюсь, ты на него не слишком сердишься.
– А чего мне на него сердиться?
– Он же твою Натали всё лето жарил. Ты в курсе?
Нет, Грегори был не в курсе, но возмущаться тоже не имел права.
– Что было, то прошло, – сказал он. – Странное было лето. Каждый из нас кого-то жарил.
– Что верно, то верно. Все друг с другом. Видно, что-то в воздухе летало. Даже моя сестра, закоренелая лесбиянка, сошлась с твоим шурином. Он так испугался, что драпанул от неё в Европу. Мы с тобой теперь практически родня.
Кайл рассмеялся, а вместе с ним и Грегори. Он испытывал радость ребёнка, у которого сломанная игрушка вдруг начала работать. Последние годы ему не хватало их мушкетёрского коллектива.
– Приезжай, чувак, – сказал Кайл.
– Приеду.
Через два часа они уже сидели в своём подземельном штабе и возились с проводами от звуковых колонок. Мартин Зелинский, отрастивший бороду до пояса и накачавший двадцать фунтов мышечной массы, открывал бутылки с пивом. Завязав со славянскими богами, он ударился в скандинавский фольклор.
– Мужики, у нас интернациональный состав, – бубнил он в бороду. – Блестящий коммерческий трюк. Грег – знойный турок. Потом Кайл – крикливый, наглый ирландец. А у меня меланхольная нордическая душа. Мусульманин, католик и язычник. Нехилый такой букетик, а? Угодим бабам из разных этнический групп.
– Мне хотя бы одну бабу заполучить, – пожаловался Кайл. – Вокруг моей сестры девки крутятся, но они все лесбиянки. Из них одна Синти натуралка.
Грегори вздрогнул и облился пивом.
– А что, Бесс ещё с ней общается?
– Не сказать, чтобы тесно, – ответил Кайл, поморщившись. – Они вместе заведуют турбазой. Помнишь, ту на Медвежьей горе?
Помнил ли Грегори то место? Ещё бы! Там всё началось.
– И как она поживает, наша примадонна? – спросил он, стараясь изобразить безразличие. – В Метрополитен ещё не попала?
– Куда там! Работает с детьми-инвалидами. Растолстела сильно, вся в прыщах. Живёт с каким-то парнем. Вроде уже помолвлены. Парень такой тёха. Ходит в трениках. Пахнет бараниной. И Синти ему под стать. Говорят же, что когда люди живут вместе и работают бок о бок, они становятся похожими друг на друга.
Грегори пропустил характеристику бывшей возлюбленной мимо ушей. Последний раз он видел её на кухне клуба Вудли перед отъездом на гастроли. Она осталась в его памяти бледной, тощей, с рассеянным взглядом и вялой мимикой. Как он не напрягал своё воображение, он не мог представить её толстой и прыщавой. Это бы опровергло существование Аллаха.
========== Глава 23. ==========
Белые Равнины – апрель, 2012
«Нет, с этим безобразием надо завязать», думала Синти, стоя перед зеркалом.
Новое платье восьмого размера, которое она купила два месяца назад, потому что шестой размер на неё не налазил, уже трещало по швам. Должна же она была подавать хороший пример своим ученицам, хотя им и не грозила большая сцена.
– Я даю себе год чтобы привести себя в форму, – заявила она вслух. – Год – это вполне резонный срок. Как ты думаешь?
Брюс стоял у неё за спиной и пытался застегнуть молнию на платье. Заявление Синти ему не очень понравилось.
– Не выдумывай. Я не собираюсь ждать целый год, чтобы жениться на тебе.
Они были обручены уже четыре месяца, а Синти всё не могла определиться с датой свадьбы. Каждый раз, когда заходил разговор о выборе церкви и ресторана, она меняла тему.
– Через год у нас встреча одноклассников. Пять лет. Те люди, с которыми я училась, помнят меня другой. Если я приду на встречу в таком виде, меня просто не пустят. Они не поверят, что я – та самая Синти.
– Где же ты училась, где девчонкам замеряют талии на входе?
– Недалеко отсюда, в Тарритауне.
