– Очень даже далеко, – возразил Брюс. – Теперь мне всё ясно. Мало кто выходит оттуда здоровым на голову.
На самом деле, в плане культурных норм, между Белыми Равнинами и Тарриауном лежала пропасть.
– Я должна с тобой чем-то поделиться, – сказала Синди, нахмурившись. – Оно рано или поздно всплывёт. Только не смейся.
Брюс знал про её мозговую травму, из-за которой она слегка пошатывалась. Он знал про отрицательный резус, из-за которого у неё могли быть проблемы с вынашиванием ребёнка. Его насторожил её таинственный, драматический тон. Какую новость она собиралась вывернуть на него?
– Говори. Я слушаю.
– Когда мне исполнится двадцать пять, я получу кое-какие денeжки, которые мне полагаются. Сейчас они у моего дяди, но скоро они перейдут ко мне.
– Что ты хочешь этим сказать? Ты собираешься бросить работу? Тебе надоело работать с детьми?
– Нет. Как раз дети мне не надоели?
– Значит, ты хочешь подписать добрачный договор? Ты боишься, что я тебя обдеру при разводе?
– Нет.
– Может, ты вообще передумала выходить за меня замуж?
– Нет. Не в этом дело.
– Тогда в чём же дело?
Эта склонность задавать вопросы дотошно и терпеливо являлась пережитком профессии Брюса. Его монотонный голос и спокойный взгляд, которые умиротворяли пациентов, иногда бесили Синти. Она не привыкла общаться с флегматиками. До Брюса у неё были взрывоопасный псих, клептоман и хищник-извращенец.
– Я понятия не имею, что я буду с ними делать, – сказала она, повысив голос. – Вот в чём проблема. Я никогда не распоряжалась такими суммами.
– О какой сумме идёт речь, если не секрет?
– Десять миллионов, – буркнула она чуть слышно.
– Сколько?
– Десять … тех самых, миллионов. Страшновато как-то.
Обняв невесту, Брюс оттащил её от зеркала и усадил рядом с собой на диван.
– Хорошо, вот что мы сделаем. Будем жить так, будто не знаем про эти деньги. Пусть они будут, на чёрный день, но мы притворимся, что их нет.
Синти взглянула на жениха и покачала головой.
– Я от тебя откровенно фигею. С тобой всё так просто.
– Что поделать? – Брюс пожал могучими плечами. – Я простой парень.
***
Исламский центр – июль, 2012
За четверть часа до закрытия центра на рабочую линию Грегори поступил звонок с заблокированного телефона. Он надеялся провести последние десять минут рабочего дня в поисках нового в мопедa на интернете. В каталоге «Кабелас» рекламировали модель, которая ему нравилась, но он пока не был готов выложить три тысячи. В былые времена, когда все его счета оплачивал отец, Грегори, не задумываясь, заказывал самые дорогие игрушки. Теперь ему приходилось выбирать, экономить, откладывать. Так или иначе, ему совершенно не улыбалось втягиваться в долгий деловой разговор перед отходом. Покосившись на мигающих огонёк, oн без особых угрызений совести отправил звонок в ящик речевой почты. Но звонящий не оставил сообщение. Звонок повторился. Казалось, человек на другом конце знал, что кто-то ещё сидел у телефона.
Негромко выругавшись, Грегори в конце концов поднял трубку.
– Алло, слушаю.
– Я очень рад, что поймал вас, – сказал человек с арабским акцентом, к которому Грегори успел привыкнуть. – Вас так все хвалят. Вы такой дружелюбный. Всем помогаете.
– Я стараюсь.
– Мистер Кинг, мне нужна помощь. В моей семье произошло несчастье.
Грегори уже потянулся за карандашом и тетрадью.
– Кто-то умер? Примите мои соболезнования. Вам нужно организовать похороны? Приходите завтра. Мы обсудим детали. Я буду свободен после десяти утра.
– Боюсь, завтра не получится. Будет слишком поздно. Мне важно встретиться с вами сегодня. На углу Бродвея и 23-й улицы есть ирландский кабак «Мадден». Буду ждать вас там через пятнадцать минут.
– Но я не успею добраться. Мне потребуется по меньшей мере полчаса.
– За вами приедет такси. Я уже договорился. Вас подберут у входа. Проезд оплачен.
– Погодите. Как вас зовут?
– На месте представимся.
– Но я вас даже в лицо не знаю.
– Зато я вас знаю. Уверяю вас, мы не разминёмся. До встречи, мистер Кинг.
Грегори чувствовал, что у него не было выбора. Ему было лестно, любопытно и немного тревожно.
Так как у него разрядился мобильный телефон, он послал Натали электронное сообщение с рабочего компьютера. У них был уговор ставить друг друга в известность если кто-то задерживался. «Короче, меня ребята позвали в кабак ‘Мадден’. Постараюсь быть дома к восьми. Не жди меня. Ужинай одна. Целую».
Отчитавшись перед женой, он запер кабинет и вышел на улицу. Вместо обычного жёлтого такси его ждала чёрный кэб, проезд в которых стоил на порядок дороже. Грегори тут же почувствовал себя шейхом, исключительно важной персоной. За ним ещё никто не приезжал на чёрном кэбе.
Поправив воротник рубашки, он уселся на заднее сидение, где его ждала охлаждённая бутылочка с водой. Грегори был бы больше рад пиву, но вспомнил, что алкоголь людям его вероисповедования не полагался.
За рулём сидел щуплый парень лет двадцати с оливковой кожей, иссиня-чёрными волосами и удивительно светлыми серыми глазами. Поправив зеркальце над головой, он тронулся с места. В его скулах и желваках таилась сдерживаемая агрессия, будто он управлял не кэбом, а танком.
