– Твои усилия обязательно окупятся, если не сейчас, то в 2016 году. Делай своё дело. Это не последние выборы в твоей жизни. Тебе ещё работать лет пятьдесят. Ещё много крови утечёт за это время.
Это были самые ободряющие слова, которые Натали доводилось слышать от матери. Потоки крови … От этого образа у неё открылось второе дыхание.
Однажды вечером, по дороге на вокзал Гранд-Централ, Натали услышала, как её кто-то хрипло окликнул. Запахнув поплотнее пальто, она опустила голову и прибавила шагу, чтобы убежать от запаха немытого тела и сигарет.
Оклик повторился.
– На-та-ли! Успеешь ты на свою электричку. Старых друзей не узнаёшь?
На ноздрях, на бровях, на увядших мочках ушей и на губе чернели дырки, в которые когда-то были вставлены кольца и гвоздики. Приглядевшись поближе, Натали узнала Дару МакКинли, бывшую сожительницу Питера Кинга. Похоже, она шла на вокзал ночевать.
– Не обращай внимания на мою внешность, – сказала Дара старушечьим голосом, останавливаясь почти через каждое слово, чтобы перевести дыхание. – Я знаю, что изменилась, и не в лучшую сторону.
– Ты давно меня преследуешь?
– Нет, только что увидела и решила поздороваться. Вроде не чужие. Мы обе любили братьев Кинг. Это делает нас … почти сёстрами?
– Что тебе нужно?
– Хотела поделиться с тобой одной историей, которая тебя, как журналиста, заинтересует. У меня личная неприятность. Заболела я СПИДом.
Натали хмыкнула и закатила глаза.
– Почему меня это не шокирует?
– Есть тут такой татуировщик в Бронксе. Он мне и занёс заразу. Я дам тебе его имя и адрес. Ты напиши про него в газету. Мне уже не поможешь. Пусть хоть другие знают. Может, кого-то это спасёт.
– Дара, учитывая твой образ жизни, трудно будет найти конкретного виновника во всех пяти районах Нью-Йорка. СПИД не передаётся татуировочными иголками. Если твой знакомый художник и занёс тебе заразу, то скорее всего не иголкой. Могу представить, как ты расплачивалась с ним за его услуги. И вообще, я не занимаюсь урбанистическими скандалами. Если хочешь, чтобы твою историю услышал весь мир, найди себе первокурсника из Хантерского колледжа с повышенным чувством социальной ответственности. Заведи себе друзей демократов.
– Зря ты так. Я республиканка, между прочим.
– Так я тебе и поверила. У таких как ты нет политических убеждений. Ты за пачку сигарет станешь республиканкой. А если «зелёные» тебе предложат банку пива, ты станшь «зелёной» и будешь стоять на углу с плакатом «Спасите сухопутных черепах». Знаю я …
Дара потрясла колтунами.
– Возгордилась ты, подруга, как я погляжу. Руки, значит, не хочешь марать? Осторожнее. Бог не любит гордых.
– Тебе бы говорить о Боге! После того, как ты поступила с Питером. Угробила его ребёнка и смылась. Он до сих пор в себя не пришёл. Его уже несколько раз клали в лечебницу для алкоголиков.
– Я слышала, он нашёл себе богатенькую, из семейства ван Воссен.
– Что толку, если у него печень разлагается?
Жёлтые, маслянистые белки глаз Дары вздрогнули.
– Я тогда думала, что так будет лучше. Я по-любому собиралась с ним расстаться. Я знала, что к этому всё идёт. Зачем мне было приходить на похороны? Они всё равно считали меня убийцей. Не думаю, что моему присутствию были бы рады. Вот, я решила лишний раз людей не нервировать.
У Натали непроизвольно затряслась голова.
– Невероятно.
– Что именно?
– То, как ты оправдываешь собственное малодушие. Ты себя убедила, что всё что ты сделала, это во благо Питеру, из учтивости к его чувствам, из некого извращённого сострадания. Я знаю такой тип женщин – если их можно так назвать. Они засовывают своих новорожденных в мусорку, тоже якобы, из милосердия, чтобы дитя не мучалось. На этой лжи и построена сеть женских клиник, которые предлагают аборты на поздних сроках. Главное не мучаться. – Натали понимала, что перешла некоторые границы, но не могла остановиться. – Что же ты на себя руки не наложишь? Тебе самой себя не жалко? Посмотри, во что ты превратилась. Пугало! На Хеллоуин не надо наряжаться.
– Не торопи события, – остановила её Дара. – Когда придёт время, я сама с собой как-нибудь разберусь. Мне ещё нужно кое-что в этой жизни доделать. Песенка моя ещё не спета.
– И какие такие великие подвиги тебя ждут?
– Я хотела тебе помочь, да вижу, тебе не нужна моя помощь. Ты же у нас самая умная. И так всё знаешь.
За волной злобы последовала волна брезгливой жалости.
– Бог с тобой, Дара. Чем ты можешь мне помочь?
– У меня есть информация для тебя. Ты барышня занятая. Не видишь, что происходит у тебя под носом. Наверняка, ты не в курсе того, чем занимается твой мужичок, пока ты носишься по Манхэттeну, как цыплёнок с отрубленной головой. Он помогает террористам. Твой мирный, прогрессивный, чувствительный мусульманин …
Натали не удосужилась спросить, откуда у Дары были такие сведения. Она знала, что галлюцинации и паранойя являлись классическими симптомами СПИДа. Это был голос недуга. Подняв воротник и отвернувшись от собеседницы, она продолжала свой путь. Дара довольно проворно ковыляла у неё за спиной.
