- Вы настоящий герой дня, не правда ли? - говорил Румфорд. - С первой минуты, как вы появились, вас встречает праздник любви. Толпа вас просто обожает. А вы толпу обожаете?
Нечаянные радости этого дня настолько ошеломили Звездного Странника, что он словно впал в детство - в этом состоянии он абсолютно не воспринимал ни шуток, ни сарказма. За свою долгую, нелегкую жизнь он часто оказывался в плену разнообразных обстоятельств, и сейчас он был пленен толпой, которая преклонялась перед ним.
- Они такие чудесные, - ответил он Румфорду. - Такие славные люди.
- О, компания славная, что и говорить, - подхватил Румфорд. - Я как раз ломал голову, пытался подобрать верное слово, а вы принесли мне его из глубин космоса.
Румфорд явно думал о чем-то другом. Звездный Странник его не интересовал - он на него даже не смотрел. Прибытие жены и сына Звездного Странника тоже его не особенно занимало.
- Ну где они, где они? - спросил Румфорд у ассистента, стоявшего внизу. - Не затягивайте, пора кончать.
Звездный Странник был в таком блаженном, приподнятом настроении от всего, что с ним творилось, что как-то стеснялся задавать вопросы, боясь показаться неблагодарным.
Он понимал, что ему отведена страшно важная роль в торжественной церемонии, и счел за лучшее помалкивать, отвечать только на прямые вопросы, как можно короче и проще.
Не то чтобы в голове Звездного Странника роилось множество вопросов. Главная идея праздничной церемонии в его честь была совершенно ясна, идея совершенно бесспорная, функциональная, как трехногая табуреточка для доярки. Он перенес неслыханные страдания и вот теперь получает неслыханно щедрое воздаяние.
Этот внезапный поворот колеса фортуны стал поводом для всенародного торжества. Звездный Странник улыбался, разделяя восторг толпы, - словно и сам был там, в толпе, охваченный восторгом.
Румфорд читал мысли Звездного Странника.
- Имейте в виду, что они пришли бы в точно такой же восторг, если бы все было наоборот, - сказал он.
- Наоборот? - сказал Звездный Странник.
- Если бы началось с неслыханно щедрого воздаяния, а затем настал черед неслыханных страданий, - сказал Румфорд. - Их радует
Румфорд разжал кулак, держа микрофон на ладони. Другой рукой он сделал широкий приветственный жест. Он приглашал подойти Би и Хроно, уже вознесенных на высоту золоченых переплетений системы балкончиков, переходов, подмостков, лесенок, пандусов, приступок и эстрад.
- Прошу, прошу сюда. У нас не так уж много времени, - торопил их Румфорд, как классная дама.
Наступило недолгое затишье, и Звездный Странник впервые успел по-настоящему обрадоваться, подумать о том, как хорошо ему будет жить на Земле. Кругом такие добрые, восторженные и мирные люди - значит, на Земле можно жить не просто хорошо, а замечательно. Звездному Страннику уже подарили прекрасный новый костюм и завидное положение в обществе и вот-вот ему вернут жену и сына.
Для полного счастья не хватало только лучшего друга, и Звездный Странник вдруг заметил, что весь дрожит. Он дрожал, вдруг ощутив всем сердцем, что его задушевный друг, Стоуни Стивенсон, затаился где- то неподалеку и ждет только сигнала, чтобы выйти.
Звездный Странник улыбнулся, представляя себе, какой выход устроит Стоуни. Стоуни, смеющийся, немного навеселе, сбежит по пандусу вниз.
- Дядёк, чертяка ты этакий, - прогремит голос Стоуни, усиленный громкоговорителями, - да я же все злачные места на этой чертовой Земле облазил, - все обшарил, провалиться мне на этом месте, а ты - ты, оказывается, проторчал все это чертово время на Меркурии, сукин ты сын!
Когда Би и Хроно подошли к тому месту, где стояли Румфорд и Звездный Странник, Румфорд от них отошел. Если бы он просто отодвинулся в сторону на длину протянутой руки, все заметили бы его отстраненность. Но благодаря системе золоченых подмостков он сразу же оказался очень далеко от тех троих, и не просто вдали, а в пространстве, искривленном, искаженном причудливыми и неистощимыми в своей символике преградами. Да, это был поистине великий театр, что бы ни говорил язвительный доктор Морис Розенау (op. cit.)[11].
«Толпа, благоговейно глазеющая на Уинстона Найлса Румфорда, танцующего среди своих золоченых трапеций и мостиков, состоит из тех же идиотов, которые в игрушечных магазинах благоговейно глазеют на игрушечную железную дорогу, где крохотные поезда бегут - чух-чух-чух - ныряют в картонные туннели, пробегают по спичечным эстакадам через городки из папье-маше и снова ныряют в картонные туннели. Интересно, вынырнет ли игрушечный поезд - или Уинстон Найлс Румфорд - чух-чух-чух! - с другого конца? О, mirable dictu![12] Вон он, глядите!»
С помоста перед особняком Румфорд перебрался на ступенчатый мостик, переброшенный аркой над живой изгородью-боскетом. Мостик кончался трехметровым балкончиком, примыкавшим к стволу медного бука. Медный бук имел четыре фута в диаметре. К стволу крепились на болтах вызолоченные ступеньки.
