- Звездный Странник! - снова окликнул его Румфорд.
- Эй, вы, в желтом, - угрюмо сказала Би. Она толкнула его локтем в бок. - Проснитесь.
- Простите? - сказал Звездный Странник.
Звездный Странник встал по стойке «смирно».
- Да, сэр? - крикнул он, глядя в зеленую листву над головой. Он откликнулся разумно, бодро, с приятностью. Прямо перед ним закачался опустившийся откуда-то микрофон.
- Звездный Странник! - повторил Румфорд, уже успевший рассердиться, - ведь плавный ход представления был нарушен.
- Здесь, сэр! - крикнул Звездный Странник. Громкоговорители оглушительно усилили его голос.
- Кто вы такой? - спросил Румфорд. - Как ваше настоящее имя?
- Я своего настоящего имени не знаю, - сказал Звездный Странник. - Меня все звали Дядёк.
- А что с вами было до того, как вы вернулись на Землю, Дядёк? - спросил Румфорд.
Звездный Странник просиял. Ему подали реплику, и он знал простой ответ, услышав который на мысе Код все начали смеяться, танцевать, распевать песни.
- Я - жертва цепи несчастных случайностей, как и все мы, - сказал он.
На этот раз никто не смеялся, не танцевал и не пел, но присутствующим явно пришлись по душе слова Звездного Странника. Головы высоко поднялись, глаза широко раскрылись, ноздри раздувались. Но никто не кричал, потому что всем хотелось услышать все, что скажут Румфорд и Звездный Странник, до последнего словца.
- Жертва цепи несчастных случайностей, вот как? - сказал Румфорд сверху, из кроны дерева. - А какую из этих случайностей вы назвали бы самой значительной?
Звездный Странник наклонил голову набок.
- Надо подумать, - сказал он.
- Я вас избавлю от труда, - сказал Румфорд. - Самое главное несчастье, которое с вами стряслось, - то, что вы родились на свет. А не хотите ли, чтобы я вам сказал, как вас назвали, когда вы родились на свет?
Звездный Странник замялся на мгновение, испугавшись, что испортит так прекрасно начавшуюся карьеру героя торжеств и празднеств каким-нибудь неверным словом.
- Пожалуйста, скажите, - отозвался он.
- Вас назвали Малаки Констант, - объявил Румфорд с вершины дерева.
Если толпа вообще может быть до какой-то степени хорошей, толпу, собравшуюся в Ньюпорте ради Уинстона Найлса Румфорда, можно назвать хорошей толпой. Они не превращались в неуправляемое многоголовое чудище. Каждый сохранял свою личность, свою совесть, и Румфорд никогда не призывал их действовать заодно - и уж, конечно, не ждал от них ни дружных аплодисментов, ни издевательских криков и свиста.
Когда до всех постепенно дошло, что Звездный Странник - тот самый презренный, возмутительный, ненавистный Малаки Констант, люди в толпе восприняли это каждый по-своему, спокойно, с затаенной грустью - и почти все ему сочувствовали. Ведь это на их совести, на совести, в общем, порядочных людей, лежало то, что они повсюду символически вешали Константа - вешали его изображения и дома, и на работе. И хотя куколок Малаки они вздергивали не без удовольствия, почти никто не считал, что Констант из плоти и крови заслуживает казни через повешение. Куколок вешали так же беззлобно, как обрезали лишние ветки с новогодней елки или прятали пасхальные яйца.
Румфорд со своей древесной кафедры ни одним словом не пытался отнять у него их сочувствие.
- С вами произошло несчастье совсем особого рода, мистер Констант, - сочувственно, даже с симпатией сказал Румфорд. - Вы послужили живым символом заблудшего грешника для громадной религиозной секты.
Как символ вы для нас не так уж интересны, мистер Констант, - продолжал он, - но все же вы тронули наши сердца, хотя бы отчасти. Мы сердечно сочувствуем вам - ведь все ваши вопиющие прегрешения - лишь извечные заблуждения, свойственные человеку.
Через несколько минут, мистер Констант, - говорил Румфорд со своей вершины, - вы пройдете по мостикам и пандусам к той длинной золотой лестнице, а потом подниметесь по этой лестнице, войдете в космический корабль и полетите на Титан, теплый и плодородный спутник Сатурна. Там вы будете жить в покое и безопасности, но все же как изгнанник с вашей родной Земли.
И вы сделаете все это по доброй воле, мистер Констант, чтобы Церковь Господа Всебезразличного вечно помнила и переживала драму благородного самопожертвования.
Нам принесет духовную радость одна мысль о том, - говорил Румфорд со своей вершины, - что вы унесли с собой и ошибочное понимание счастья и несчастья, и самую память как о богатстве и власти, употребленных всуе, так и о всех ваших постыдных и грешных развлечениях.
Человек, который был Малаки Константом, был Дядьком, был Звездным Странником, человек, который снова стал Малаки Константом, - этот человек почти ничего не почувствовал, когда его назвали Малаки Константом. Вполне возможно, что он успел бы испытать какие-то чувства, достойные упоминания, если бы Румфорд построил свой сценарий иначе. Но Румфорд сообщил ему о тяжких испытаниях, которые его ждут, почти сразу же после того, как объявил его настоящее имя. Предстоящие Малаки Константу ужасные испытания требовали напряженного, пристального внимания.
