Сирены Титана полностью

Вращаясь, она еле слышно потрескивала.

- Единственное, что мне остается сказать, - донесся из кокона голос Румфорда, - я по мере сил своих старался нести своей родной Земле только добро, хотя исполнял волю Тральфамадора, которой никто не в силах противиться.

Может статься, что теперь, когда эта деталь доставлена тральфамадорскому гонцу, Тральфамадор наконец-то оставит Землю в покое. Может быть, род человеческий наконец-то сможет свободно развиваться, следуя собственным побуждениям, - ведь люди не знали свободы тысячелетиями. - Он чихнул. - Поразительно, как земляне ухитрились все-таки добиться таких успехов, - сказал он.

Зеленый кокон оторвался от каменных плит, завис над куполом.

- Вспоминайте меня как джентльмена из Ньюпорта, с Земли, из Солнечной системы, - сказал Румфорд. Он говорил с прежней безмятежностью, примирившись с собой и считая себя по меньшей мере равным любому существу, которое ему встретится где бы то ни было.

Говоря пунктуально, - донесся из кокона певучий тенор Румфорда, - прощайте!

Кокон, в котором был Румфорд, исчез с легким хлопком - пфютъ!

Никто и никогда больше не видел ни Румфорда, ни его пса.

Старый Сэло ворвался во двор как раз в тот момент, когда Румфорд исчез вместе с коконом.

Маленький тральфамадорец был вне себя от горя. Он сорвал висевшее у него на шее послание со стальной ленты, превратив в присоску одну из своих ног. Одна нога у него до сих пор оставалась присоской, и в ней он держал послание.

Он взглянул вверх - туда, где только что висел кокон.

- Скип! - возопил он к небу. - Скип! Послание! Я прочту тебе послание! Послание! Скииииииииииип!

Голова Сэло перекувырнулась в кардановом подвесе.

- Его нет, - сказал он убитым голосом. И шепотом повторил: - Нет его...

- Машина? - сказал Сэло. Он говорил с запинкой, обращаясь не столько к Константу, Беатрисе и Хроно, сколько к самому себе. - Да, я машина, и весь мой народ - машины, - сказал он. - Меня спроектировали и собрали, не жалея затрат, с превеликим тщанием и мастерством, чтобы я стал надежной, абсолютно точной, вечной машиной. Я - лучшая машина, какую сумели сделать мои сородичи.

- А какая машина из меня вышла? - спросил Сэло.

- Надежная? - сказал он. - Они надеялись, что я донесу мое послание до места назначения запечатанным - а я сорвал все печати, я его вскрыл.

- Абсолютно точная?- сказал он. - Теперь, когда я потерял своего лучшего, единственного друга во всей Вселенной, я еле ноги таскаю, мне теперь через травинку переступить - все равно что прыгнуть через пик Румфорда.

- Отлично действующая? после того, как я двести тысяч лет кряду смотрел на то, что творится на Земле, я стал непостоянным и сентиментальным, как самая глупая школьница на земном шаре.

- Вечная? - мрачно сказал он. - Это мы еще посмотрим.

Он положил послание, которое так долго хранил, на пустой бледно-лиловый шезлонг Румфорда.

- Вот оно, друг, - сказал он Румфорду, оставшемуся только в его памяти, - пусть оно принесет тебе радость и утешение. Пусть твоя радость будет так же велика, как страдания твоего старого друга Сэло. Чтобы отдать тебе послание - пусть даже слишком поздно, - твой друг Сэло поднял бунт против самой сути своего существа, против своего естества - я ведь машина.

Ты потребовал от машины невозможного, - сказал Сэло, - и машина совершила невозможное.

Машина перестала быть машиной, - сказал Сэло. - Контакты съела ржавчина, ориентация нарушена, в контурах короткие замыкания, а механизмы вышли из строя. В голове у машины полная неразбериха, голова у нее лопается от мыслей - гудит и раскаляется от мыслей о любви, чести, достоинстве, правах, совершенствовании, чистоте, независимости...

Старый Сэло взял послание с кресла Румфорда. Послание было написано на тоненьком алюминиевом квадратике. Послание состояло из одной-единственной точки.

- Хотите узнать, как меня использовали, в жертву чему принесли всю мою жизнь? - сказал он. - Хотите услышать, в чем заключается послание, которое я нес почти полмиллиона земных лет - и которое я должен нести еще восемнадцать миллионов лет?

Он протянул к ним ногу-присоску, на которой лежал алюминиевый квадратик.

- Точка, - сказал он.

- Точка, и больше ничего, - сказал он.

- Точка на тральфамадорском языке, - сказал старый Сэло, - означает...

- ПРИВЕТ!

Маленькая машина с Тральфамадора, доставив послание самому себе, Константу, Беатрисе и Хроно - на расстояние ста пятидесяти тысяч световых лет, - внезапно бросилась бежать вон со двора, к берегу моря.

Там Сэло покончил с собой. Он сам себя разобрал и расшвырял детали по всему берегу.

Хроно вышел на берег, в задумчивости принялся расхаживать среди разбросанных деталей Сэло. Хроно всегда знал, что его талисман обладает чудодейственной силой и сверхъестественным значением.

Он всегда догадывался, что когда-нибудь какое- нибудь высшее существо явится и предъявит права на талисман, как на свою собственность. Так уж устроены самые могущественные талисманы - человек всегда получает их только на время.