– Давай вторую! – нервно сказал боевик, чей палец лежал на спусковом крючке. – Без фокусов, а то завалю!!
– Не могу, друг, поднять вторую руку! – быстро произнес Козак. – Она у меня прикована браслетом к креслу! И у этой девушки – тоже!
– Хрена себе! – удивленно сказал боевик. – Эй, Колян?! И ты, Саныч?!
– Что ты там возишься, Антоха?! – отозвался кто-то из нападавших. – Бери стволы, рации… и рвем когти!
– Тут
– Кто такие? – вновь донесся голос снаружи.
– Не знаю… но говорят по-нашему, по-русски.
На несколько секунд установилась тишина; Иван слышал лишь звон в собственных ушах да прерывистое дыхание своей соседки.
– Так что делать? – крикнул боевик. – Валить и этих до кучи?
Кто-то из этой компании заглянул через боковой люк в фургон. В сторону затаившихся в своем закутке двух людей ударил сноп света – их осветили мощным фонарем…
Когда свет потух, у Ивана оборвалось сердце. Но уже в следующую секунду прозвучал чей-то спокойный, с угадываемыми командирскими нотками голос:
– Ну мы же не звери, мужики! Антон, посмотри у «тапочников» ключи от
Через минуту или чуть больше обоих пленников освободили от наручников и вывели из фургона. Заметив, что мужчина чуть задержался у кресла водителя, где полусидел, полулежал, навалившись пробитой головой на руль, охранник с серьгой в ухе, один из боевиков на него шикнул:
– Я т-те трону! Шагай, давай!.. Не хрен пялиться на чужие трофеи!
Козак выбрался из салона. Глупо было бы ожидать, что эти мужики в камуфляже, с разрисованными в зеленые и черные тона образинами, позволят ему завладеть трофейным оружием. Не застрелили, не мочканули сгоряча… ну, и на том спасибо.
Он потер саднящее запястье правой руки. Кроме царапины или ссадины, оставленной браслетом наручника, никаких иных повреждений у него не было. Джейн тоже, судя по тому, что он видел, особо не пострадала: она не была ранена, она выбралась из фургона самостоятельно.
Всего вооруженных людей было шестеро, но наверняка поблизости есть еще кто-то из их компании.
Одна их машина стоит несколько позади попавшего в засаду транспорта. Вторая же, наоборот, впереди, почти соприкасаясь с изрешеченным пулями передком фургона.
Слева от них темнеет обрывистый склон, справа тянется поле, а еще дальше видны редкие электрические огни…– Как зовут? – спросил освобожденного один из боевиков, осветив его фонарем. – Назови свое имя, мужик!
– Звать меня… Иван.
– Ну да, – ухмыльнулся один из боевиков. – Так-таки «Иван»? Брешешь, небось?
– Чистая правда.
– А как твою подругу зовут?
– Эммм… вы сами у нее спросите.
– Наташа! – выпалила молодая женщина. – Наташей меня зовут!..
– Теперь скажите вот что…. Как вы оказались в машине у
Козак чуть замешкался с ответом на этот вопрос…
Но ему на выручку, сам того не желая, пришел старший этой странной группы или команды.
– Некогда базарить! – сказал он. – Антоха, этого, – старший показал на Козака, – возьмешь в свою машину!
– Добро, Саныч.
– Мы возьмем женщину!
– На базу их отвезем?
– Точно! Мы еще успеем вернуться и, если повезет, до рассвета пришкварим еще кого-нибудь из крыс!..В жизни случаются странные совпадения: из Домодедова они вылетели тем же эмчеэсовским бортом, на котором несколькими днями ранее Козакова в компании примерно сотни беженцев прилетела из Латакии в Москву.
