Площадка вокруг летней кухни как-то быстро наполнилась вооруженными людьми. Скорее всего, они сбежались на женский крик. Джейн орала так громко, – «ой, люди!!! убивают!!! режут!!!» – что ее, наверное, слышали даже у «тапочников», у их соседей, расположившихся по другую сторону минного поля.
Антон поднялся сам – сначала встал на карачки, потом, покачиваясь, поднялся на ноги. Глаза его были мутными; моргая, он медленно поднес руку к голове. Ему помогли сесть на деревянную лавку.
– Хрена себе, – пробормотал он, разглядывая влажную и липкую от крови ладонь. – Чем это меня отоварили?
Пришел наконец Саныч, а с ним и Мыкола.
– Что за шум? – недовольно спросил старший.
– Антон в лобешник получил, – сказал Филин. – Дрыном!
– От кого?
– От новичка.
Саныч, поглядев под ноги, увидел никем пока не подобранный тесак. А также тот предмет, которым новичок попотчевал Антона, – ухват, насаженный на черенок от лопаты (причем черенок был сломан о голову бойца).
– Та-ак, – сказал старший. – Еще кто-нибудь такое вот «коленце» выкинет, пристрелю лично. Я понятно объяснил?
Он обвел тяжелым взглядом собравшихся возле летней кухни мужиков в камуфляже. Никто из присутствующих не испустил даже звука…
– Ситуация несколько меняется, – сказал старший, – поэтому выезд переносится с половины второго на четверть первого. Ты, – он посмотрел на Козака, – тоже поедешь с нами!
– Женщину здесь нельзя одну оставлять, – Козак кивнул в сторону испуганной, кутающейся в куртку «Наташи». – И плов мы не успели доварить…
Мыкола, подойдя к казану, смачно в него плюнул.
– Ты шо, думав, що мы цю собачу йижу будемо хавать?!
– Как хотите. Но женщину оставлять здесь все равно не следует.
– А хто казав, що вона тут зостанеться? – Мыкола хмуро покосился на Козака. – Ты тоже получишь оружие! – сказал он уже на чистом русском. – Антон, – он перевел взгляд на пострадавшего, которому Филин уже успел наклеить на череп нашлепку с тампоном, – возьмешьНекоторое время автоколонна, выехавшая из восточных ворот бывшей сельхозфермы, двигалась с черепашьей скоростью.
Иван сидел на заднем сиденье «Лендровера», положив на колени АКСУ с перемотанным клейкой лентой сдвоенным рожком. Как и большинство из тех, кто отправился на эту ночную вылазку, он одет в камуфляж без знаков отличия. Разгрузку с боекомплектом, кобуру с пистолетом и портативную рацию новичку не выделили, хотя у всех остальных бойцов отряда Саныча все это снаряжение имеется. Фонарь тоже ему не достался. Зато выдали «броник»; причем заставили надеть жилет под куртку в приказном порядке. На ногах у него армейские ботинки с толстой подошвой. Голову Козак замотал платком-«куфией», более известным в последнее время под другим названием – «арафатка».
Кстати, такие же черные, с белым орнаментом платки повязаны у всех без исключения бойцов, как у местных, так и у братьев-славян.
В салоне кроме него еще двое: Антон и Филин.
Первоначально планировалось, что вести внедорожник будет Антон. Он и сел поначалу за руль. Но потом они с Филином поменялись местами – снайпер занял водительское кресло, а Антон пересел назад к «новичку». Возможно, последний не очень хорошо себя чувствует после полученного им удара «дрыном». А может, состоявшаяся рокировка носит иные причины: Антон мог специально пересесть к Козаку, чтобы быть с ним в постоянном контакте, чтобы не спускать с него глаз, как ему и было велено.
