На дворе пасмурный день. Эти гады сняли у него с руки подаренные Шерали часы, и теперь можно только гадать, какой сегодня день и сколько сейчас времени. Может, позднее утро, а может, послеполуденное время…
Козак переместился к фронтальной стенке вольера, глядящей как раз на двор и на двухэтажное строение, вписанное в периметр ограды. Взялся за прутья; подергал, испытывая их прочность…
В нижней части перегородки обнаружилась дверца. Она, как и следовало ожидать, заперта. Более того, заперта сразу на два замка: один крепится на намотанной вокруг цепи, второй продет в проушины, приваренные к самой двери и косяку.
Присев на корточки, Иван попробовал на крепость сами эти замки, а также проверил, насколько надежно приварены проушины для замка.
Тщетно… весьма крепкие тут запоры.
Убедившись, что ему вряд ли удастся самому без каких-либо инструментов открыть вольер и выбраться наружу, Козак выпрямился и принялся дуть на окоченевшие пальцы.
Бросив взгляд на беспокойно блуждающего за перегородкой соседа-ротвейлера, Иван вдруг застыл… Его глаза широко раскрылись от изумления.
Козак вполголоса матюгнулся: он только сейчас заметил, что в крайней – через одну – клетке этого ряда вольеров сидит еще одно человеческое существо!..
В буквальном смысле сидит – устроившись на корточках на полу, обхватив себя руками, спиной к тому, кто смотрел в ту сторону через прутья собачьего вольера.
