В Тифоре есть водопровод, так что проблем с наличием воды для умывания нет. Вот я и собирался позволить себе ещё 20 минут побыть в горизонтальном положении в кровати с закрытыми глазами. Однако, кое-кто решил рассказать всем о своей беде.
— Уф, где мои тапки? Кто взял, признавайтесь?! — ругался Рашид, не найдя под кроватью обувь.
— Чего ругаешься? Я надел по-братски, — ответил ему Рубен, передавая тапки.
— Да я брат, тебе и так бы одолжил. Ты ж мне как брат. А у брата…
Тут уже не выдержал Тобольский.
— Так, братья, вы по каким документам такие родственники? — спросил Олег Игоревич, который только встал и собирался идти умываться.
— Товарищ командир, мы с одной деревни в Карабахе. Только он с северного склона, а я с южного. Считайте, что близкие родственники, — объяснил Ибрагимов.
Тобольский покачал головой, понимая, насколько с этими двумя парнями будет сложно. Шебутные, эмоциональные, но как специалисты достойные.
Когда все привели себя в порядок и перекусили, мы отправились на традиционное мероприятие перед вылетом — постановку задачи. Перед данным мероприятием Тобольский получил доклад о готовности. В нашем распоряжении на перебазирование оказалось много техники.
К 6:00 мы прибыли в класс предполётных указаний. Командир полка Бунтов уже сидел за центральным столом, рассматривая карту на стене. Напротив него за столом — замполит Виниров. Сергей Александрович излучал уверенность, статность и осматривал всех входящих оценивающим взглядом.
Его слегка скрученный кончик носа так и норовил кого-то «зацепить».
— Побыстрее, товарищи лётчики. У вас ещё много работы сегодня, — торопил нас Виниров.
— Не у вас, а у нас, — тихо сказал я замполиту, пройдя мимо него.
Виниров скривился. Если честно, начинает надоедать, что Бунтов и замполит слишком часто оговариваются.
Следом за нами появились и самолётчики. Смешанный полк — он на то и смешанный, что в нём «всего помаленьку».
— Товарищи офицеры, предлагаю начать, — объявил Бунтов, когда последний человек вошёл в кабинет. — Командирам эскадрилий, подразделений и должностным лицам доложить о готовности.
Сначала доложились связисты, инженерно-авиационная служба, тыл и командный пункт. Далее пришла очередь и командиров эскадрилий.
— Первая, — объявил Бунтов.
— Личный состав первой эскадрильи готов. В строю 4 Су-25 и 4 Су-17М4.
— Понял. Вторая, — обратился подполковник к Тобольскому.
— Вторая готова. К перелёту подготовлены 6 Ми-8, 8 Ми-24. 4 Ми-28 в стадии подготовки.
— Принято. Теперь третья, — повернулся Бунтов к следующему командиру эскадрильи.
В смешанном полку, которому предстоит перелететь в Латакию, техники много. Помимо эскадрильи штурмовиков и истребителей-бомбардировщиков, а также нашего подразделения, Бунтову в подчинение дали эскадрилью МиГ-29/МиГ-23 и эскадрилью Су-24/Су-24М. Командование основательно подошло к вопросу решения проблемы в Сирии.
Осталось только понять, только ли с «Сирийской национальной армией» нам придётся столкнуться.
Задачу Бунтов поставил быстро, объяснив все тонкости и обозначив сроки перебазирования. Нашей эскадрилье определили выдвигаться двумя группами.
Сначала летит передовая команда в составе 4 Ми-24 и 4 Ми-8. Выполняет осмотр лётного поля и высаживает техсостав.
После постановки Леонид Викторович оставил меня и Тобольского, чтобы объяснить ещё кое-что.
— Я лечу с вами в передовой команде. Виниров остаётся здесь. Первое и самое главное — быстро определиться с возможностью приёма полосы.
— Если «бетон» плохой? — спросил Тобольский.
Бунтов пожал плечами.
— Задача стоит всех перебазировать. Мне командующий уже с пяти утра названивает и грозится на Родину отправить, — нервно покачал головой командир полка.
— Чагаев может, — сказал я, и Бунтов задумчиво посмотрел на меня.
Чтобы это значило, мне было неясно.
Следующим этапом был всеми любимый, приятный сердцу и душе, медицинский осмотр. И тут как никогда проявился горячий характер двух братьев по Нагорному Карабаху.
Как только Рашид вышел первым из кабинета врача, то на его лице всё уже было написано. Там девушка.
— Рубенчик, там такая спелая клубника. Волосы, глаза, губы…
— А нос? — спросил Хачатрян.
— Что нос? Ты что, ханым по носу выбираешь?
— И не только. Но вот если нос аккуратный, маленький. Такой кнопочкой, что хочется на него нажать… ай, Рашид, я вообще все предложения путаю!
Пока братья обсуждали красоту доктора, я решил их подвинуть.
— Командир, вы аккуратнее. Она «колючая» как дикобраз, но красивая, — предупредил меня Рашид.
— А ты где у неё колючки увидел? Куда уже успел залезть? Может ты ей не понравился? — возмущался Рубен.
— Эй, слушай, как я могу не понравиться?! Я когда к твоей сестре пришёл на прогулку позвать, что мне твой отец сказал?
— Пошёл отсюда. Восемнадцать исполнится, тогда и придёшь, — ответил ему Хачатрян.
— Вот! Это он мне шанс дал, поскольку оценил мою привлекательность и мужественное лицо.
Интересно эту братву слушать, но времени нет на эту миниатюру. Я открыл дверь и вошёл в кабинет. И тут всё стало понятно, почему Рашид говорил о «колючках».
