Батыров помотал головой и остановился на секунду.
— Сбили экипаж полковника Мулина.
Вот так новость! Такому человеку, как заместитель командира корпуса попадать в плен нельзя никак. Тут есть опасения за важные сведения в случае допросов и пыток. А они точно будут!
Я быстро прыгнул в Ка-50 и начал запускаться. В наушниках продолжались плотные разговоры. Особенно спрашивали, что там с катапультировавшимися. Никто к земле не снижался, поскольку в приграничном районе это весьма опасно. У противника есть комплексы ПЗРК и различные зенитные установки.
Запуск произвёл. Все системы в работе. Вертолёт слегка покачивается, готовясь к взлёту.
— Внимание, 201-й, паре взлёт. Я за вами, — дал команду Батыров.
— Понял, 202-й, внимание! Отрыв! — сказал в эфир Тобольский.
Медленно я поднял рычаг шаг-газ. Ка-50 начал аккуратно отрываться от запылённой площадки, поднимая пылевую завесу. Продолжаю тянуть рычаг, чтобы взлететь чуть выше пыльного облака.
— Разгон, паашли! — скомандовал Тобольский, и я отклонил ручку управления от себя.
Нос наклонился, и вертолёт начал набирать скорость. Весьма быстро, по сравнению с тем, как разгоняется Ми-8.
— Прибор 150. Ждём 115-го.
— Принял, — ответил я Олегу Игоревичу.
Батыров вскоре тоже взлетел и следовал за нами на ощутимом удалении. Первая наша точка — ориентировочное место приземления одного из лётчиков находилось в окрестностях Идлиба.
Про себя я уже подумал, что там сейчас идут бои и некоторые районы ещё могут быть под контролем противника.
— 115-й, Тарелочке, — запросил Батырова оператор Як-44.
— Ответил.
— Район поиска — юго-запад Идлиба. Населённый пункт Хербет-эт-Тин. Есть информация, что там.
— Понял. 201-й, как приняли информацию?
— Подходим к расчётной точке. Пока никого не вижу, — доложил Тобольский.
Мы продолжали идти парой над высохшими землями. Время сейчас обеденное, а значит самая суровая жара. Как ещё в этом районе не наблюдаются боестолкновения, непонятно.
— Вижу внизу! Выполняю вираж, — доложил я, отклоняя ручку управления вправо.
На большом пустыре лежал оранжевые парашют, который всеми силами пытались оттащить двое местных жителей — женщина и мужчина.
— Вижу бой внизу, — оторвался я от наблюдения за парашютом.
Я быстро сориентировался, что нужно разворачиваться. Сделал перекладку и заложил крен почти 45°, продолжая разворачиваться влево. Взгляд направил вперёд в район строений деревни.
В центре деревни были видны поднимающиеся клубы пыли. Похоже, что и правда шёл стрелковый бой. Только совсем неравный.
— 1-й, цель вижу. Два строения со стрелками. Готов работать, — доложил я включая «Главный».
— 202-й, понял. Вижу. И нашего тоже, — ответил мне Олег Игоревич.
Его вертолёт выполнял резвый разворот на горке на другой окраине городка. Будем заходить на цель с разных направлений.
— 115-й, видим нашего. Готовы прикрывать, — доложил Тобольский.
Я переставил тип вооружения на управляемые ракеты. На индикаторе лобового стекла высветилась дальность до цели. Уже даже загорелась команда С о разрешении пуска. На большом экране просматривается изображение цели с символом ТА — включение лазерно-лучевого канала наведения.
— Цель вижу. Готов, — доложил я.
Прицельная марка уже на цели, а дальность до неё 4.7 километров.
«Восьмёрка» Батырова по его же докладу кружилась позади нас в пяти километрах.
Я продолжал держаться на боевом, стремительно скользя над землёй и выходя на рубеж пуска. Быстро приближался к дому, за которым находились боевики.
Мысль была в том, чтобы не зацепить ещё и нашего пилота. Так что придётся бить прицельно.
Пальцы легли на гашетку пуска ракет, а команды всё нет.
Рубеж пуска!
— Атака, 202-й!
Линия визирования высветилась на индикаторе лобового стекла. Прицельная марка совмещена. Палец аккуратно зажал гашетку пуска. Одна секунда, две…
— Пуск произвёл, — доложил я, продолжая удерживать вертолёт на линии атаки.
Ракета вышла из контейнера, сделала пару витков и устремилась к цели. До взрыва 10 секунд. Перед собой наблюдаю, как тёмная точка приближается к искомому объекту. Ещё немного и…
— Есть. Ухожу вправо, — доложил я, наблюдая, как строение погрузилось в облако песка и пыли, а крыша обрушилась.
— Понял. На боевом. Внимание… атака! — произнёс в эфир Тобольский.
Я ввёл вертолёт в разворот, проносясь над крышами отдельно стоящих домов. Краем глаза увидел устремившуюся ракету, выпущенную с борта Ка-50 Олега Игоревича.
И вновь взрыв! Пыль ещё не осела, а очертания остатков строения уже видны. На месте здания, где занимали позиции боевики, образовалась груда камней и развалин.
— На повторный. Наблюдаю нашего. Здание в 150 метрах от взрыва, — произнёс я, заметив, как себя оранжевым дымом обозначил наш лётчик.
— 115-й, площадка готова. Можно…
— Запретил! Запретил! — влез я в эфир, заметив приближение противника.
Три пикапа с пулемётами уже неслись в район, где подымались клубы оранжевого дыма. Так легко нам лётчика местные духи, террористы, мятежники… неважно как их называть, не отдадут никогда.
— Понял. Запретили, — ответил Батыров.
Подлети Димон сейчас, и на посадке или взлёте вертолёт бы расстреляли.
