— 2-й, слева ракета! Слева! — громко сказал Тобольский.
— Понял, понял. Вправо пошёл! — ответил я, уходя со снижением вниз.
Пока я начал маневрировать от ракеты отстреливая ловушки, по вершине отработал Олег Игоревич.
А ракета продолжала лететь в меня, извиваясь из стороны в сторону. Отстреливать ловушки не прекращал, но за столь ярким салютом, я потерял её из виду.
— Ушла в сторону, — произнёс Тобольский, отворачивая с боевого курса.
Но это было явно не всё.
— Справа, справа ещё одна! — произнёс я, прижимаясь к земле и пытаясь скрыться за неровностями рельефа.
— Потерял из виду. Не вижу! — громко сказал Тобольский.
Я тоже не видел самой ракеты. Стоило вынырнуть из-за сопки, как небо расчертил дымный след и что-то взорвалось на средней высоте.
— Мимо прошла! — громко сказал я.
Тобольский слишком сильно ушёл вперёд и спикировал вниз, пытаясь прикрыться складками местности.
Вдруг с вершины ещё одной сопки, практически в упор ударил крупнокалиберный пулемёт. Пара снарядов попали в правый борт, но Броня выдержала.
— 201-й, ещё работают, — произнёс я в эфир.
Ка-50 выдержал ещё пару попаданий, но на этом надо было заканчивать бегать. Ручку отклонил от себя, разогнавшись вдоль расщелины.
— Манёвр! — скомандовал я и выполнил горку.
Тут же резко развернулся, сбрасывая скорость до 120 км/ч. Вертолёт опустил нос, и теперь я мог рассмотреть расположение огневых точек.
Зенитные установки замаскировали прямо в склонах сопок и гор.
— Цель вижу. Атака! — доложил я, повисая на ремнях во время пикирования.
Я плавно нажал на гашетку пушки. Вертолёт от мощной отдачи начал «мандражировать». Эффективность этого оружия большая! Боевики побежали в разные стороны, а снаряды буквально перемололи на своём пути тела людей.
— Вывод, — произнес я, «взяв» ручку управления на себя.
Вертолёт вышел из пикирования, но передо мной оказался другой склон. И здесь тоже были засады.
— 115-й, иду забирать. Прикрывайте.
— Запретил посадку! — успел громко сказать Тобольский, разбираясь с целями на другом направлении.
Тут и я пустил один залп С-8 по боевикам. Ракеты ушли, а я успел отвернуть влево, чтобы не столкнуться со склоном. Воздушный поток буквально сметал верхний слой земли, поднимая пыль.
На выводе успел увидеть, как в воздух поднялись клубы дыма. Скучковались эти парни тут очень компактно.
Задумка ясна. За сбитым лётчиком прилетят обязательно. И вертолётов будет много. В три раза больше вариантов заработать гору «грязных денег»!
— 115-й, боевики на склонах, — сказал я, предупреждая Димона, что пока садиться нельзя.
Куда он только торопится? У нас ещё есть возможность зачистить всё.
— Понял, — ответил Батыров и снова отвернул в долину. — Тарелочка, Тарелочка, я 115-й. Противник в районе Басанкуль. Идут подкрепления.
Смысл последних слов я понял не сразу. Однако, пришло понимание, зачем Димон торопится. Выполнив горку, я отвернул в сторону Тобольского.
Олег Игоревич, выводя вертолёт из пикирования, уже вёл свой отдельный бой. Со стороны границы приближалось большое количество боевиков на бронемашинах и пикапах. И вот это было уже совсем плохо.
— Готов работать, 1-й, — доложил я.
— Понял. Захожу на колонну и атакую.
На индикаторе лобового стекла вновь высветилась прицельная марка. Нашлемное визирное устройство опустил на правый глаз. Начал совмещать с целью.
Первая машина была уже уничтожена. Осталось добить колонну до конца. На ИЛС высветилась команда С — пуск разрешён.
— Марка на цели. Пуск! — произнёс я, нажимая гашетку.
Ракета ушла к цели. На экране в центре приборной доски был виден силуэт бронированной машины. До встречи с целью оставалось пять секунд.
— Попал! Ушёл левее, — доложил я.
Тобольский подтвердил приём информации, но в его голосе не было оптимизма.
Напряжение росло с каждой атакой, а топливо продолжало уходить. Времени на решение у нас немного.
— Я 115-й, больше времени нет. Забираю, — произнёс Батыров.
— Понял, — ответил я, и направил вертолёт в сторону Ми-8.
Вертолёт Димона практически чиркал «брюхом» землю, чтобы подойти как можно ближе к месту посадки.
— Буду заскакивать, — произнёс Батыров.
Всё-таки Димон что-то ещё помнит из наших афганских заходов на площадки.
Рядом с котлованом может сесть только один вертолёт.
Тобольский дал ещё один залп по южному склону. Стали видны очередные подрывы, а дымом снова заволокло всю сопку.
— 202-й, иду на посадку, — доложил Батыров, начиная выполнять горку перед посадкой на возвышенность.
Его вертолёт пролетел в паре сотен метров от меня и направился к площадке рядом с котлованом.
— Прикрываю слева, — доложил я, пристроившись чуть выше Ми-8.
На северном склоне наблюдаю, как собирается ещё одна банда. Только никто не стремится спускаться вниз. Переключаюсь на пушку и даю залп.
Склон погрузился в пылевую завесу, а движение прекратилось.
— Вижу справа! — громко произнёс Тобольский, атакуя наступающих к сопке боевиков.
Я резко развернул вертолёт и встал в вираж над местом посадки Батырова. Только бы быстрее он забрал Мулина.
Во рту было совершенно сухо, а комбинезон под моим жилетом промок насквозь.
