— Могилкин, молодец. Ты свободен. А мы с Сан Санычем сами поговорим, — сказал Батыров, пожимая ему руку.
Отойдя в сторону, я пересказал произошедший авиационный инцидент. Не забыл я и про товарища Каргина сказать.
— Понятно. Этот Виктор Викторович метит на командира корпусом, когда уедет в Союз действующий, — объяснил Батыров, снимая с себя жилет НАЗа.
— Я чего-то не понимаю в армии? Тут что, какое-то место для получения званий? — спросил недовольно Тобольский.
Батыров вопросительно на него посмотрел. Димон ведь и сам сюда приехал не только по зову сердца и желанию вновь исполнить интернациональный долг.
— Как вариант, Олег Игоревич. Здоровый карьеризм. Вы мне лучше по операции расскажите, — сказал я.
Для армейской авиации всё прошло замечательно. Тобольский сказал, что все отработали на отлично. Цели уничтожены под корень.
— Осталось выяснить, как отработали самолёты, — произнёс Батыров.
Вечером объявили общий сбор лётного состава. Полковник Каргин собрал всех командиров в кабинете предполётных указаний. Совсем недавно был построен из сборных конструкций штаб полка. Там же было и это знаковое и столь нужное помещение.
— Запах ещё не выветрился, — жаловался Кеша, когда мы с ним сидели в классе.
— И жарко. Кондиционеры вообще не справляются, — обмахивал себя тетрадью один из лётчиков.
Причиной нерабочего состояния была простая вилка, которая не была вставлена в розетку. Оттого кондиционеры не работали совсем.
— Товарищи офицеры! — прозвучала команда от Бунтова, и все поднялись со своих мест.
В кабинет вошёл Каргин в сопровождении одного старшего лейтенанта и девушки-ефрейтора из нашего штаба. В руках у них был большой поднос и коробка. Места им были выделены у стены на отдельных стульях.
— Товарищи офицеры, прошу садиться.
Как только шум прекратился, а Виктор Викторович о чём-то быстро переговорил с Бунтовым и Батыровым, начался предварительный разбор.
— Итак, начнём с разбора нашей операции. Цели были достигнуты. Командующий Ограниченным контингентом передал всем благодарность за чёткую работу. Думаю, что все понимают, какую цель мы преследовали.
В течение следующих 30 минут каждый ведущий группы доложил порядок, как и куда наносили удары. Не обошли стороной и Могилкина.
Каргин уделил этому инциденту совсем немного времени.
— Отдельно хочу выделить лейтенанта Могилкина. В своём первом боевом вылете столкнулся с такой неисправностью. Да, может не сразу решил выполнить посадку, а тянул до аэродрома. Но посадку выполнил. И вертолёт сохранил, и людей на борту доставил.
Виктор Викторович вышел из-за трибуны, подошёл к Могилкину и пожал ему руку.
— Молодец! Леонид Викторович, думаю парня можно представить к награде. Жду от вас в ближайшие дни рапорт, — распорядился Каргин.
— Есть, товарищ полковник, — ответил Бунтов.
Заместитель командира корпуса вернулся за трибуну.
— Есть у кого что-нибудь добавить? — спросил Каргин.
Ну я молчать не стал. По-моему, сегодня не только лётчики прекрасно выполнили свою работу.
— Товарищ полковник, разрешите добавить? — поднял я руку, и Каргин кивнул.
Поднявшись, я встретился взглядом с Батыровым. У него на лице было написано — только не кричи. Был бы от этого толк, можно было бы и покричать.
— Я бы хотел сказать спасибо от лица всего лётного состава инженерно-техническому составу и всем подразделениям обеспечения. Работали слаженно, быстро и чётко. Сам я находился на КДП рядом с руководителем полётами и всё видел. И особая благодарность группе руководства полётами.
— Спасибо, товарищ майор. Все молодцы, — закивал Каргин. — И вот… всех, кого Клюковкин назвал, тоже отметить, Леонид Викторович.
Ну вот! Не зря поднимался. Батыров даже показал мне поднятый вверх большой палец.
Я начал садиться на место, но Виктор Викторович меня остановил.
— Подождите, товарищ майор. На середину класса, — дал мне команду Каргин.
Что-то новенькое, хотя я уже начал догадываться, что в коробке у девушки-ефрейтора. Как только я вышел на середину, Каргин подошёл к ефрейтору, взял у неё красную коробку и встал от меня справа.
— Начальнику отдела кадров полка зачитать Указ Президиума Верховного Совета, — дал команду Виктор Викторович.
— За мужество и самоотверженные действия, проявленные при выполнении интернационального долга в Сирийской Арабской Республике, наградить заместителя командира эскадрильи 969-го инструкторско-исследовательского вертолётного полка 433-го Центра…
Пока зачитывали название моей должности Кеша даже зевать начал.
— … орденом Красного Знамени! — закончил старший лейтенант.
Что ж, быстро к нам дошли награды, которые обещал Чагаев. Недавно состоялся Указ. И вот уже награждение. Может именно поэтому Батыров настоял, чтобы я остался. Не зря же он говорил, что «это для моего же блага» остаться в Сирии ненадолго.
Каргин вручил мне открытую коробку с орденом. Для меня это вторая подобная награда. Сам орден выполнен в виде перекрещивающегося молота, плуга, штыка и красное знамя с надписью: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
— Спасибо вам! И от меня лично за… ну вы знаете, — тихо шепнул Каргин.
