Спустя 20 минут мы уже взлетели и взяли курс на Средиземное море. Через Турцию нам никто бы пролёт не дал, а в Иране и Ираке сейчас война. И не менее ожесточённая, чем в Сирии.
Отсюда и «крюк», который пришлось делать через Грецию, Болгарию и Румынию. Но длительный перелёт заставил меня слегка осмыслить будущее совещание. Я попытался узнать у представителей конструкторского бюро на борту, какова программа этого совещания, и почему именно моё экспертное мнение необходимо.
Но все только отшучивались, мол людям из Министерства Авиационной промышленности нужны доказательства, что катапультное кресло работает. А моё присутствие — железобетонный показатель надёжности данной системы. Также хотят услышать, кто же лучше Ка-50 или Ми-28.
— Просто хотят на тебя посмотреть, — улыбнулась старший инженерной бригады.
— Вы меня как слона везёте на обозрение всем в зоопарк? — удивился я.
— Сан Саныч, ни в коем случае. Ты не кипятись. Там же и товарищ «генеральный» будет, и старший лётчик-испытатель фирмы. Ты понял, к чему я клоню? — подмигнул он мне.
В общем, это что-то вроде смотрин или собеседования. Я начал вспоминать, как меня генерал Чагаев пытался подкупить возможностью заниматься испытательной работой. Да и Батыров сказал, что команда отправить меня в Люберцы была дана Василием Трофимовичем.
Но назад дороги нет. Всё равно мы летим на Чкаловскую, а потом мне ехать в Москву в госпиталь. Можно съездить и в Люберцы.
Самолёт через несколько часов приземлился в Подмосковье. Погода здесь не чета сирийской. Осень уже вовсю вступила в свои права.
Ветер задувал за воротник кожаной куртки. Капли мороси оседали на плечах, а под ногами хлюпали лужи.
Мне предложили место в одном из микроавтобусов РАФ, которые за испытательной бригадой прислало руководство конструкторского бюро. Тот самый груз и вертолёт, привезённый из Сирии, должны были доехать до Ухтомского вертолётного завода грузовым транспортом.
— Не были в Люберцах? Хороший городок! — восхищался подмосковным городом один из инженеров, когда мы выехали за территорию аэродрома Чкаловский.
— Кто бы сомневался, — тихо сказал я.
Мне же по душе мой Торск, который ещё и был родным для моего предшественника. Впрочем, климат Подмосковья и Калининской области одинаковый.
Больше часа мы добирались до окраин Люберец. При въезде у меня сразу сложилось мнение о нём, как о простом рабочем городке.
В Люберцах две основные железнодорожные платформы — Ухтомская и Люберцы. И обе недалеко от самого завода Камова.
— Мы ж к своим машинам относимся ласково, Сан Саныч. У нас даже завод на улице 8 марта находится,
Дома в основном сталинской и хрущёвской постройки. Но мне на глаза попались и три дома с эркерами.
— Интересные дома, — обратил я внимание своего соседа, который мне и рассказывал о городе.
— Это район «Люмпенка». Местные так называют.
Остановившись на перекрёстке, я заметил большое здание какого-то учебного заведения. Перед входом стоял памятник Гагарину. Совсем свежий и ещё не облюбованный птицами.
— В этом техникуме учился Юрий Алексеевич, — объяснил мне один из инженеров.
Присмотревшись, я смог разглядеть большой транспарант на фасаде здания в честь предстоящего Дня Великой Октябрьской Социалистической революции. А рядом с самим памятником уже проходили репетиции пионеров.
— А вот и Наташино! — воскликнул мой сосед.
— Что? — переспросил я.
— Мы въехали в Наташино. Скоро и сам завод покажется.
Инженер объяснил, что в Люберцах есть ещё громадный завод сельскохозяйственной техники, на который приезжал даже Фидель Кастро. И конечно же сам вертолётный завод, к проходной которого мы подъезжали сейчас.
А пока за окном были стройные ряды деревьев большого парка. Я разглядывал липы, клёны, лиственницы, рябины, вязы, дубы и многих других представителей местной флоры. За кронами деревьев можно было разглядеть аттракционы, которые в это время года уже не работали. Видимо, мы сейчас объехали центральный парк Люберец.
Как мне подсказали, он носит название Наташинский парк. А в его центре есть и самые настоящие Наташинские пруды.
— Приехали, — объявил водитель, когда мы подъехали к воротам на проходной завода.
Все начали выгружаться. Выйдя на улицу, я осмотрелся по сторонам и глубоко вдохнул воздух этого рабочего городка. Интересное сочетание керосина, гари и свежести парка.
— Товарищи инженеры, я вас рада приветствовать! — подошла к нашей группе молодая девушка.
Выглядела она не совсем по-советски. Стройная фигура. Волосы для объёмности сострижены слоями, прикрывают лоб и шею. На голове филировка в виде «пёрышек». А сама причёска с боковым пробором налево. Крупные серьги с какими-то тёмными камнями. Всё это прекрасно сочетается со светло-синим пальто и туфлями-лодочками.
— Не знаешь её, Сань? — подошёл ко мне сзади один из инженеров, кивая в сторону девушки.
— Не-а. Первый раз вижу.
— Зря! Это наша Анечка. Военный корреспондент газеты «Правда».
Странно. Мне казалось, что в этом издании только один военкор. И я его хорошо знаю.
