— Служу Советскому Союзу! — вытянулся я.
Также в этот вечер наградили Рубена с Рашидом, Кешу и всех, кто летал с генералом Чагаевым в тот самый день. Тогда была настоящая охота на Василия Трофимовича. Все участники того полёта получили ордена Красной Звезды, что тоже весьма серьёзно.
Закончив награждение, Каргин всех распустил. По старой традиции, награды необходимо было «обмыть». Что и было сделано. Конечно же, без фанатизма и беготни за очередной канистрой спирта.
Следующий день прошёл в атмосфере полного релакса. Проснулся я как «белый человек» тогда, когда мне это захотелось, а не от команды «лётчики на КП».
Потом уговорил Бунтова не заниматься ерундой, и отпустить меня.
Дальше я слонялся без дела по всей базе, пытаясь найти себе борт на убытие в отпуск. А никто пока и не собирался домой. Все Ил-76 и Ан-22, которых было всего пять штук, никуда не собирались.
Повезло, что прилетел ещё один Ил-76 на дозаправку перед вылетом на Чкаловскую. Договориться с командиром корабля было не сложно, а с представителями таможни ещё проще.
Когда я собирал вещи в палатке, меня провожали несколько человек. Больше всех переживал Кеша. Мой друг уже отвык без меня быть на войне.
— Больничка, месяц отпуска и сюда опять? — спросил у меня Батыров, провожая до самолёта.
— Ну, пока такой план. Пока ещё я и Тобольский откомандированы сюда.
Мы подошли к открытому грузовому люку Ил-76, в который затаскивали несколько больших ящиков.
— Кстати, у меня получилось уговорить до твоего приезда оставить Олега Игоревича. Потом ты его заменишь в должности командира местной вертолётной эскадрильи.
— К чему это? Ты ведь знаешь, что Тобольский здесь нужен.
Димон пожал плечами, не зная что ответить. В это время завершилась погрузка, и бортинженер пригласил меня зайти на борт. Обернувшись, я увидел как быстро к самолёту бегут множество людей в гражданке.
Это была та сама испытательная бригада, с которой мы работали над Ка-50. Посмотрев дальше, я заметил и единственный оставшийся образец новейшего вертолёта.
— Да, и самое главное, придётся тебе в Москве перед госпитализацией кое-куда заехать.
— И куда же?
К нам подошёл старший инженерной бригады и поздоровался.
— Вух, мы рады, Сан Саныч, что вы с нами потом поедете в Люберцы. Вас там ждут на совещание.
Я слегка был шокирован. Меня ждали на фирме Камова.
В грузовую кабину Ил-76 продолжали затягивать Ка-50. Первоначально занесли лопасти и сняли втулку несущего винта, чтобы вертолёт смог пройти по высоте. Места на «Илюше» для этого вертолёта достаточно.
— Сан Саныч, и вы ничего не скажете? Вас лично генеральный конструктор попросил быть на совещании на Ухтомском вертолётном заводе, — продолжал меня спрашивать старший инженер испытательной бригады.
Да уж! Такими темпами я в отпуск доберусь ещё не скоро. А ведь ещё ВЛК нужно в госпитале пройти. В Центральном научно-исследовательском авиационном госпитале в парке Сокольники в Москве, сделать это ещё тот квест.
— Так что вы молчите?
— Дар речи потерял от радости, товарищ инженер. Насколько я понимаю, приглашение сделано в добровольно-принудительной форме? — повернулся я к Батырову.
— Именно в такой форме.
— В Люберцы, так в Люберцы, — сказал я.
Инженер обрадовался и ушёл руководить погрузкой техники. А я слегка задумался над столь интересным предложением.
— Кто мне дал такую команду, Димон? — тихо спросил я у Батырова.
— Обратились к Чагаеву, а он уже вниз по цепочке. Ты конечно можешь не пойти на это совещание. Но тогда позвонят в Торск, и полковник Медведев будет недоволен.
Отказываться я и не собирался. Просто почему это нужно делать сразу с самолёта, мне непонятно.
— Да и смотри поаккуратнее там, Сань. Будут присутствовать люди из Министерства Авиационной промышленности. Ходят слухи, что у них сейчас весьма странный подход к новым разработкам. Чуть было палубную авиацию не загубили недавно…
Батыров поведал мне слухи о том, как тяжело у сторонников авианосного флота идёт процесс продвижения. Но оказалось, что в среде испытателей КБ МиГ и Сухого есть «пробивные» ребята.
— Так что от тебя многое зависит. Как ты подашь материал, как представишь Ка-50 на суд руководителей МинАвиапрома, как будешь сравнивать Ми-28 с ним, — сказал Димон, утирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.
Жар от работающей вспомогательной силовой установки Ил-76 накалил воздух вокруг самолёта. А сирийское палящее солнце только добавляло к этому больше зноя.
— Ну вы и нашли оратора. Я ведь и послать могу, если мне что-то не понравится, — улыбнулся я.
Батыров кивнул и вспомнил про случай в Афганистане с полковником Берёзкиным, членом Военного совета 40й армии.
Погрузка закончилась, и всех пригласили занять места в грузовой кабине. Батыров пожал мне руку и крепко, по-дружески, обнял. Я даже не ожидал таких «нежностей» от него.
— Саныч, ещё раз спасибо. Ты ж мне жизнь спас. Такое не забывается, — сказал Димон, и я похлопал его по плечу.
— Вот и не трать эту жизнь только на карьеру и всякую ерунду, — подмигнул я, развернулся и ступил на рампу Ил-76.
