Отклонившись в кресле, я повернулся к телевизору, где шёл очередной выпуск новостей. В основном все репортажи были посвящены предстоящему празднованию Дня Великой Октябрьской Социалистической революции.
— И к другим темам. Возобновившиеся переговоры с Турецкой Республикой сегодня ознаменовались подписанием соглашения между нашими странами о поставках природного газа…
Я чуть не подавился. Неужели и в этом времени такое возможно⁈
— Саша, аккуратно. Ты чего? — удивилась Тося, когда я начал кашлять.
— Телевизор послушай.
Я подошёл к телевизору и прибавил громкость.
Антонина тоже была в шоке от столь быстрого «переобувания».
— Ну, может мы уже помирились? Может они в Сирию не полезут больше? — предположила Тоня.
— С трудом верю, — вернулся я в кресло.
Далее диктор зачитала некоторые подробности этого соглашения. Оказывается, оно должно было быть подписано ещё 18 сентября. Но случилось то, что случилось…
— Турецкая государственная организация «Боташ» и Всесоюзное объединение «Союзгазэкспорт» заключат между собой контракт на поставку природного газа из СССР в Турцию. Напомню, что ранее турецкое правительство принесло официальные извинения за инцидент с повреждением военного самолёта…
Дальше, как и обычно — попросили прощение, обещали оказать содействие в урегулировании, выразили приверженность к политическому урегулированию кризиса.
— И так всегда, — тихо сказал я, отпив чай из кружки.
Надо устроить детям праздник, а потом уже решать свои вопросы.
Экскурсию для детей из нашего подшефного детского дома начали от самых ворот КПП. Замполит Плотников был не только при полном параде, но ещё и «в ударе».
— Аллея! По этой аллее каждый день идут к своей цели настоящие советские соколы и авиаторы. Каждый шаг отдаётся в душе военнослужащих звоном долга служения Родине…
Нет, всё хорошо говорил товарищ полковник! Слова отличные, а подача у Семёна Семёновича была ещё круче. С каждым предложением интонация то выше, то ниже. Жестикуляция на высоте! Я и сам сначала заслушался.
Правда на моменте о полётах в космос и покорении Венеры и Марса начал зевать.
Через полчаса, преодолев ту самую аллею, детей повели в музей. Я в это время отправился в штаб полка за моим «штурманом».
— Товарищ командир, доброго дня! — вошёл я в кабинет к командиру моего полка Тяпкину Андрею Фридриховичу.
— Саша, привет. Ты готов? — спросил он.
— Так точно.
— Вот-вот, а я то нет, — показал на себя полковник.
Андрей Фридрихович в данный момент переодевал штаны. На столе лежал шлем и наколенный планшет поверх множества бумаг.
— Как там дети? — спросил Тяпкин, натягивая лямки подтяжек.
— Вступительную речь Плотникова выдержали. Сейчас заканчивают осмотр музея.
— Ох, если Семён Семёновича прошли, то дальше будет проще, — улыбнулся Андрей Фридрихович.
— Но он был сегодня краток.
— Да⁈ Про подводные глубины не рассказывал?
— Нет. Остановился на Венере и Марсе, — ответил я.
— Тогда всё хорошо. Я ещё помню, что он может и петь начать. А у него голоса нет от слова совсем. Поёт, как «медведь на ухо наступил»! Ну да ладно, — сказал Тяпкин, надел куртку и мы вышли с ним в коридор.
Когда мы вышли из штаба то заметили, как детей начали распределять по местам экскурсии. Удивительно, но на каждый из объектов нашлись желающие в достаточном количестве.
Много девочек попросилось пойти в ателье и столовую, где для них был организован, как бы, «мастер-класс». Будь такое предложено в моём прошлом, скорее всего, желающих бы не нашлось.
Мальчиков распределили по трём группам: спортзал, парашютка и ТЭЧ. Потом все поменяются.
В это время техники подготовили нам Ми-28 для показательного вылета. Решили взять один из двух бортов УБ. Чтобы и Тяпкин, и я покрутили фигуры.
— Саня, твои навыки и умения — все знают. Поэтому начну я, а ты уже и воронку, и боком полетаешь, — сказал Андрей Фридрихович, надевая шлем на голову.
— Как скажете. Всё по-честному получается.
Тяпкин занял место в задней кабине и начал проверять оборудование. Я не отставал от него и тоже быстро начал готовиться к вылету.
Свинцовые облака постепенно протянуло в направлении города, и аэродром осветило яркое солнце. Камуфлированная окраска фюзеляжа соседнего Ми-28 переливалась светлыми тонами. Сам борт отражался в большой луже, как в зеркале.
Бросив взгляд влево, я увидел, как на стоянке начинает появляться толпа детей в сопровождении наших офицеров. Приехал даже сам Медведев.
— Готов? — запросил у меня Тяпкин по внутренней связи.
— Точно так.
Ремни пристёгнуты, кабина осмотрена. Можно запрашиваться.
— Леденец, 110-й, добрый день! Запуск прошу.
— Запускайтесь. Ветер 150 до 4 метров в секунду, — ответил руководитель полётами.
В эфире сейчас полная тишина. Полётов сегодня нет, так что можно себя в радиообмене не ограничивать.
Вертолёт запустился. Тяпкин запросил вырулить для взлёта на полосу.
— 110-й ответь 001-му, — спокойно вышел в эфир Медведев с переносной радиостанции.
— Ответил, 001-й.
— Мимо нас проедь. Поздоровайся.
— Вас понял, — согласился Тяпкин.
Проезжая перед толпой детей, которых не пускали ещё близко к полосе, я помахал рукой.
