— Массовики-затейники, а чего я ничего не знаю, что у меня в части будет твориться? — поздоровался с нами начальник Центра.
— Товарищ командир, так вы ж в полёте были. Мы пока весь план и подготовили, — объяснил я, пока Плотников хотел что-то более умное придумать в качестве ответа.
— А это хорошо. Меньше мне думать. Но чтоб всё детям понравилось. Кстати, Семён Семеныч, ты теперь — главный казначей по вопросам детского дома. Вот от меня и начальника штаба, — вытащил Медведев из удостоверения несколько купюр.
— Понял. Сделаем, — ответил Плотников.
Начальник Центра позвал меня выйти в коридор.
— Клюковкин, как там в детском доме? — спросил Геннадий Павлович.
— Печально. Ощущение, что про них забыли. Новый директор пыталась что-то выбить, но пока всё скудно.
— Понятно. Я знаю, куда позвонить по этому вопросу. Ты когда на ВЛК? Тебя с Сирии не на постоянку отпустили, — спросил Медведев.
— Через неделю сказали приехать.
— Завтра поедешь. И чтоб к субботе вернулся уже с допуском. Кто будет детям пилотаж показывать⁈ — сказал Геннадий Павлович.
— Есть, пилотаж показать, — улыбнулся я.
Звонок Медведева решил вопрос по ускорению прохождения ВЛК. Сама медкомиссия прошла быстро и достаточно легко. Никаких отклонений у меня обнаружено не было.
Немного меня промурыжили хирурги. Прошёл я их только перед самым заключением комиссии. Всем известная горячая женщина Белла Георгиевна, списавшая кучу лётчиков до меня, была ко мне строга, но пропустила.
И вот пятница. Я еду в Торск из Калинина с допуском к лётной работе и в хорошем настроении. Одно только расстраивает — нет вестей от Антонины Белецкой. Приглашение приехать ко мне ещё в силе, а сама Тося так и не появилась.
Приехав к дому, я вновь застал у подъезда старых знакомых во главе с Фархадовичем.
Главный старожил местного шахматно-шашечного элитарного клуба в данный момент изучал передовицу газеты «Правда».
— Санька, ну как Москва? — поздоровался со мной Фархадович.
— Стоит, родненькая. Никуда не девается. А ты сегодня выходной? — спросил я.
Фархадович достал бутылку «Московского» и аккуратно открыл её.
— Обижаешь! День восстановления сегодня. Никаких тренировок. Только употребление… витаминов, — глотнул мой сосед из бутылки.
В это время сидящий рядом с ним соратник по шахматам что-то вычитал в журнале «Здоровье».
— Мужики, вот слушайте. Учёные из Британии установили, что 20 грамм шоколада поднимают настроение на все 24 часа.
Но и тут у Фархадовича было что ответить.
— Эти учёные, наверное, ещё водку не пробовали.
Нравится мне с местными колдыриками перекинуться парой фраз, но надо было идти домой.
— Санька, я ж тебе забыл сказать. К тебе дама пришла. Красивая. Ну лучше, чем та шал… ловливая. Я ей даже ключи твои запасные дал. Ты не против? — сказал мне вслед Фархадович.
Чего уж теперь, раз дал. Конечно, не против. Но я и так был бы за.
Буквально вбежав на свой этаж, я вставил ключ в замочную скважину. Не успел повернуть, как дверь распахнулась.
— Ты как всегда, Клюковкин. Иди, я тебя съем, — затащила меня в квартиру Тося.
Встреча с Тосей — нечто. Прекрасное время препровождения в кровати с элементами спортивной гимнастики и… уже как 10 минут нервные поиски бинтов и ваты в домашней аптечке.
— Саша, ты… я сказала, что это я тебя хочу съесть, — возмущалась Антонина из комнаты, пока я лез в кухонный шкаф за аптечкой.
— Ну и?
— Ты слишком активная еда для меня. У меня же швы только сняли с раны. А ты меня и туда, и сюда.
— А чё это сразу я⁈ Кто говорил «быстрее» и…
— Так всё! Тащи аптечку быстрее, пока ещё сильнее не раскровило, — перебила меня Белецкая.
Аптечка мной была найдена, как и нужные медикаменты. Я вернулся в комнату и протянул её Тосе. Она даже и глазом не моргнула, пока обрабатывала себе рану.
— Подуть? — спросил я.
— Так заживёт, — закончила Антонина обработку.
Я помог ей встать и накинуть халат. Одевала она его медленно, специально соблазняя и дразня меня.
— Саш, давай-ка ты потерпи до вечера. Только уже без этой твоей… короче не знаю как ты там её назвал.
— Поза «радостного дельфина»? — уточнил я.
— Да-да, — посмеялась Тоня.
Я быстро принял душ и вернулся к Белецкой в зал. После хорошей физической активности и нескольких дней на больничной пище, увидеть аппетитную сервировку на журнальном столике было приятно.
— Садись. Вот огурчики свежие, вот малосольные. Котлеты домашние, курочка жаренная, колбаса трёх видов…
С самого порога меня Тося радует. Не поленилась поджарить колбасу «Докторскую». А сырокопчённые «Майкопская» и «Суджук» были красиво разложены на большом блюде.
— Вот кабачковая икра. Или ты может быть сладенького хочешь? Я торт «Сказка» купила…
Ой, что-то тут не чисто! Нет, я чувствую что Тося всё это с душой сделала. Да и себе она соорудила неплохой бутерброд — тёмный хлеб с двумя кусочками варёной колбасы, сверху два кружка свежего огурца, а сам ломтик хлеба размером с две моих ладони.
— Приятного аппетита, — улыбнулся я, откусив огурец.
