Ружьё наготове. Появился адреналин, заставляющий пульсировать виски. Стрелять по животным ещё мне не приходилось.
Приклад приставил к плечу. Держу в прицеле куст, пытаясь разглядеть беляка. Тут я увидел круглый зрачок. Заяц безотрывно смотрел на меня. Прижатые уши начали подниматься.
И тут беляк сорвался с места.
— Уйдёт, — быстро проворчал Юрий Фёдорович, но беляка я держал в поле зрения хорошо.
Заяц быстро помчался по склону, уходя вверх.
Выстрел разорвал тишину. Заряд приподнял зайца. Секунда и он упал набок, прокатившись вниз.
— С полем, Санёк! Даже не подранок, — сказал Юрий Фёдорович и мы с ним направились к добытому зайцу.
По традиции, в пасть положили веточку дерева, отдавая дань уважения животному.
Добыв ещё пару беляков, мы на сегодня закончили. Впечатлений масса, а вот у Юрия Фёдоровича, кажется, остался эффект незавершённого действия.
— Сань, ну заяц это хорошо. А по-крупному не желаешь? — спросил он, когда мы разделывали зайца у накрытого стола рядом с костром.
— Смотря что это значит, — улыбнулся я.
— На загонную пойдёшь? Завтра мужиками собираемся кабана добыть.
Как тут откажешь. Тем более что «аппетит» к новым ощущениям разыгрался.
— Почему бы и нет.
Утром мы выдвинулись на загонную охоту. Распределившись по «номерам», я и Юрий Фёдорович заняли своё место недалеко от реки.
Нам с Юрием Фёдоровичем достался десятый номер в загонной охоте. То есть, до нас стояли ещё девять охотников, на которых сейчас будут гнать кабана.
— Ничего, Саш. У нас номер хороший. Кабан к реке любит бежать, чтоб скрыться, — всматривался в чащу леса Белецкий.
Время шло, а ни кабана, ни гончих неслышно. Уже и следов нашли достаточно.
— Вот видишь. Следы кабанов имеют двойные отпечатки — кроме главных копыт видны маленькие боковые копытца, направленные в стороны, — показывал мне Юрий Фёдорович следы.
С другими охотниками нашли и места его жировки, и лёжки. Вообще, лексикон охотников — отдельная тема. К началу загонной охоты я уже знал некоторые термины. И всё благодаря Юрию Фёдоровичу.
— Знаешь, как в старину говорили. Идёшь на медвежью охоту — приготовь постель и позови доктора, а идёшь на кабана — закажи гроб, — улыбнулся Юрий Фёдорович.
— Настолько страшен кабан? — спросил я.
— По-разному бывает. Он быстрый, мощный. Одного дуплета не хватит, чтобы его добыть.
Тут-то и началось само действие. Выжлецы и выжловки начали гнать в нашу сторону кабана.
— Мазок на мазке, — говорил отец Тоси, когда началась стрельба.
Один выстрел, второй, третий… Прицел сбился сегодня у всех.
В нашу сторону, не замечая преград и гончих «на хвосте», бежал кабан, размером с маленького медведя. Только вот скорость у него была солидная.
Выглядел секач свирепо. Огромная голова, покатый лоб, массивная хрюшка с длинными клыками. И ведь у него кости толстые и крепкие. Чувство такое, что на меня несётся танк с хорошей лобовой бронёй.
— Смотри-смотри, на штык идёт, — громко сказал Юрий Фёдорович, заметив, что секач мчится прямо на нас.
Чуть отойдя с линии пути кабана, я и Юрий Фёдорович встали за деревьями. На случай если придётся спрятаться. Юрий Фёдорович вскинул ружьё и выстрелил дважды. Кабан взвизгнул, но так и не остановился.
— Саня, не жди, — подгонял меня Белецкий, перезаряжая ружьё.
Неподготовленный человек в такой ситуации, прямо скажем, офигеет. Я даже не представлял себе, что на корнях и желудях можно так «раскабанеть».
Я взял упреждение по ходу движения кабана.
Выстрел, и кабан рухнул.
— Попал. Ну, и ещё раз с полем, сынок, — приобнял меня Юрий Фёдорович.
Если честно, мне, как человеку росшему без родителей, было приятно общаться с папой Тоси. Его наставления, советы, подколы были не злостные, а какие-то отцовские.
И уже вечером мы спокойно ехали на отцовском «Днепре» домой. У меня в рюкзаке замотанная голова кабана, оставленная мне в качестве трофея. А вот в люльке тихо и мирно спал Юрий Фёдорович.
— За гончих… ик, — говорил отец Тоси во сне, вспоминая застолье после загонной охоты.
И действительно, столько тостов, посвящённых природе, я никогда не слышал. Вообще, чувствуется, насколько тонко ощущается среди охотников единение с природой, их благодарность лесу, полю, даже добытому зверю. И сама охота не представляется каким-то убийством. Скорее ещё одним проявлением принципа «выживает сильнейший».
Заехав в гараж, я закрыл ворота и начал рассуждать. Мне нужно было каким-то образом доставить в дом Юрия Фёдоровича.
— Саня, а вот я говорил, что хотел пристрелить тебя?
— Раза четыре за сегодня, — тянул я за собой Юрия Фёдоровича, приближаясь к входу в дом.
— Угу. А ты мне говорил, что любишь Тосю?
— Тоже раза… четыре, Юрий Фёдорович.
В дверях нас уже ждали Серафима Григорьевна и Тося. Вид у них был почти как у комсоргов на партсобрании по случаю осуждения того или иного коммуниста.
— Мы чуть-чуть, — сказал я.
— Э, нет, сынок. Так и говори. Мы выпили много, съели тоже много. И вообще, мы были на охоте, — возмутился Юрий Фёдорович и постарался выпрямиться перед женщинами.
Получилось это у него совсем плохо, и он чуть было не рухнул назад.
