На западе большое скопление боевиков. Расстояние от «наших» сирийцев большое. Так что можно по ним ударить НАРами. Прицельная марка на цели.
— Пуск! Выход влево.
Реактивные снаряды ушли к цели, оставляя за собой дымный след. Несколько секунд и пару десятков человек накрыло пылевым облаком. Тут же произошли несколько взрывов и появился огонь.
— Пуск справа! — произнёс Максут, наблюдая как из лесопосадки устремились в нашу сторону ракета.
Небо моментально расчертил целый «феерверк» ловушек.
— Работаем, — проговорил я, нажимая кнопку РС.
И точно по месту пуска прилетели несколько НАРов. От ракеты уйти сложно. Я попытался сманеврировать, но уйти не так уж и просто. В последний момент я потерял ракету из виду, и вертолёт тряхнуло от взрыва.
Но Ми-24 продолжал полёт.
— Борт порядок, — сказал я в эфир.
— Наблюдаю две машины. Атакую, — произнёс Бородин, продолжая работать по наступающим боевикам.
Надо было как можно быстрее отработать, иначе подразделение сирийцев будет сложно прикрыть.
Я резко заложил боевой разворот, выбирая очередную цель на местности. Отвернул вертолёт влево по направлению и сразу увидел два автомобиля прямо по курсу.
— Работаем, — произнёс я по внутренней связи.
Неуправляемые снаряды устремились к цели. Первая машина взорвалась, утонув в ярком огненном шаре. Вторая начала маневрировать, но уйти не вышло. Взрыв и машина вылетела в сторону, перевернувшись.
— Справа! Справа! Пуск! — буквально прокричал в эфир командир сирийцев.
Ещё одна ракета устремилась в сторону ведомого, но он успел отстрелить ловушки. Да и сама ракета как-то уж сразу «сдалась» и ушла вверх.
Спутный след от ракет ещё был виден в воздухе. Так что примерное местоположение расчёта можно было определить.
— Наблюдаю. Готов «гвоздями» отработать. — ответил ведомый.
— Работаю первым. Цель вижу. После работы выход влево, — ответил я.
Центральную точку на прицеле совместил с целью. Максут доложил, что цель по курсу.
— Пуск! Влево ушёл, — произнёс я, пустив две С-8.
— Наблюдаю взрыв. Большой! — сказал командир сирийцев в эфир.
В зеркале заднего вида я увидел взрыв на земле. Похоже, что попали в какой-то склад.
А между тем, топливо и боекомплект заканчивался.
Вновь зашли на цель и пустили очередь из пушки. Прошлись по скоплению боевиков, подошедших вплотную к окружённым бойцам. Мой ведомый отработал по ещё нескольким машинам. НАРы ушли в край группы, выбив облако земли и бронированных осколков.
Линия наступления окончательно распалась.
— 302-й, 715-му, с Тифора запрашивают ваш остаток.
— Расчётный, — ответил я.
Что-то мне подсказывает, что командование запрашивало меня не раз, и не два. Просто ретранслятор меня не отвлекал.
Но в тут же эфире раздалось другое. Приятно режущее сердце:
— Я «пятнадцатый»! Командир, спасибо! 302-й, 325-й, спасибо.
В завесе дыма я видел, как сирийцы поднялись и начали отходить.
— 325-й, уходим в облака. Занимаем 1000, — дал я команду.
Я вывел машину выше, прорезая облака. Дым остался подо мной, редкие пальмы тянулись тонкими крестами в мутное небо. Максут отозвался тихо, но так, что в голосе было слышно всё:
— Сан Саныч, на обратный?
— Подтвердил.
Заварзин ничего не ответил, а я продолжил набирать высоту, войдя в плотную пелену облаков.
— 302-й, парой занимаю 1000 и 1200.
— 302-й, над вами свободно, — передал мне добро на изменение высоты ретранслятор.
Рычаг шаг-газ поднял вверх, чтобы начать набирать высоту. Вариометр тут же показал скорость 5 метров в секунду и мы продолжили набор.
— Выходим за облака. Высота 700, — доложил Максут, когда мы постепенно набрали больше половины запрошенной высоты.
Серая пелена начала распадаться. Облачность оставалась позади и взору открылось голубое небо. Глаза зажмурились от яркого солнца, которое всё это время было на своём месте, но его лучи не пробивали плотную пелену облаков.
— Вот и солнышко, — сказал я, опуская светофильтр.
— 325-й, за облаками. Наблюдаю, справа пристроиться, — запросил Бородин.
— Разрешил, — ответил я.
Я вдохнул полной грудью. Возможно, командование не оставит без последствий нарушенный приказ.
Но ведь сегодня 31 декабря. Нельзя было оставить сирийцев в беде в такой день.
Полёт по обратному маршруту показался мне длиннее обычного. Не сразу нам удалось найти разрывы в облачности, чтобы снизиться ближе к земле. Да и на подходе к Тифору руководитель полётами то и дело запрашивал нас об обстановке.
— 302-й, борт порядок?
— Подтвердил, — ответил я, выполняя снижение по спирали в найденный нами разрыв в слое облаков.
— А у 325-го? — продолжил опрос руководитель.
— 325-й, борт норма, — ответил мой ведомый Бородин, следовавший позади меня и тоже снижающийся к земле.
На этих вопросах «викторина» не закончилась.
— 302-й, подскажите погоду в районе работы.
— 7–10 баллов, низ 100–150, местами 200, верх 650–700 метров. Обледенение отсутствует, — доложил я доразведку погоды в районе Пальмиры.
