Дорога в этом месте повернула в сторону, уводя нас в пустыню Вади-аль-Фаедж. Если и есть где-то колонна, то двигаться они будут там, где меньше неровностей. Едут ведь без включения фар.
— Командир, остаток 800. Сколько будем работать в районе цели? — спросил по внутренней связи Максут.
— А сколько можем?
— Ещё минут 30 можем, — моментально ответил Заварзин.
— Значит, минут 30 будем однозначно, — ответил я.
Предполагаемый район местонахождения колонны уже остался в 15 километрах позади. Вертолёт ведомого по моей команде выполнил отворот в сторону, чтобы пройти на восток. Так охватим больший район.
— 302-й, прошли 15 километров. Цели не наблюдаем на связь, — доложил ведомый.
— Понял. 003-й, 302-му. Результата нет. Остаток 700, — доложил я.
— Принял, 302-й. Надо найти. Цель важная. Задача от… «Песка» поступила, — ответил мне Каргин.
Позывной Игоря Геннадьевича я знал очень хорошо. Уж если от самого Сопина команда, то задача и правда серьёзная. Видимо, не какой-то караван с двумя пулемётами и деньгами перехватить надо.
Я отклонил ручку управления на себя, выполнив небольшую горку, чтобы осмотреть большую площадь. Тут же прильнул глазом к прицелу ночного видения.
Никаких признаков вокруг. Лунный свет прекрасно освещал сирийскую пустыню. А вдалеке было видно водную гладь большого водохранилища Эль-Асад.
— Может мы… спалились? — поинтересовался Максут.
— Местность здесь степная. Вертолёт можно услышать на большом расстоянии. Возможно, и затихарились где-то бандиты…
Я на мгновение прервался, чтобы присмотреться к странному движению. Похоже, мы что-то «нащупали».
Среди двух сопок в небольшой низине медленно двигались машины. Я начал снижаться, чтобы подлететь ближе.
— Вон они, — сказал я, отворачивая вертолёт в сторону.
Я выдержал пару секунд и вновь ручку управления отклонил от себя, поддерживая при этом высоту полёта рычагом шаг-газ. Скорость начала расти.
— На приборе 200. Заходим на горку? — спросил Максут.
— Точно так. Готовься считать.
— 302-й, 325му, стою в вираже до команды, — доложил Бородин.
— Подойдёшь, как «люстры» подвешу, — ответил я.
Скорость на приборе подошла к значению 250 км/ч. Достаточно, чтобы начать выполнять «горку» для нормального пуска осветительных С-8.
На пульте управления вооружением переключился на стрельбу только с левого борта. Перещёлкнул галетником тип вооружения на «НРС». Длинна очереди выставлена.
— Внимание, манёвр! — произнёс Заварзин по внутренней связи.
Ручку управления отклонил на себя. Вертолёт резко пошёл в набор. Меня слегка вжало в кресло, но перегрузки не ощущалось. Угол установил 15°, чтобы качественно отработать осветительными снарядами.
Скорость вертолёта падала. В кресло продолжало вдавливать сильнее от такого манёвра.
— Пуск! — скомандовал я и нажал на кнопку РС.
Вверх ушло несколько реактивных снарядов. Восемь осветительных ракет должно хватить, чтобы в достаточной степени осветить местность.
— Пять! — начал отсчёт до времени раскрытия Максут.
Через 15–20 секунд должны реактивные снаряды сработать.
— Ухожу… влево! — отвернул я вертолёт, чтобы уйти на повторный заход.
Тут по нам начали отрабатывать с земли. Были видны вспышки от разрывов, «пунктиры» от крупнокалиберных пулемётов и трассирующих патронов. Из последних сил решили боевики отбиваться от нас.
— Наблюдаю цель. В районе хребта 12 километров к северу от Аш-Шаир, — доложил я, продолжая отворачивать на обратный курс.
— 302-й, готов к выходу на боевой, — доложил Бородин.
— 325-й, готовься атаковать после меня, — сообщил я ведомому.
Ручку управления отклонил вправо. Крен на авиагоризонте подошёл к значению 45°, а правая педаль практически встала на упор.
— 15, — отсчитал Максут.
И тут всё вокруг начало вспыхивать. Загорелись факелы от осветительных снарядов. Тёмная степь в момент была освещена, а внизу отчётливо было видно колонну из нескольких машин.
Но времени у нас не очень много.
— 325-й, сразу за мной работай. Интервал 5 секунд.
— Понял, 302-й. Разворот на боевой. Работа «гвоздями».
— Пикируем, — сказал я по внутренней связи, продолжая выходить на боевой курс.
Место боя прекрасно освещалось, так что мы сможем выполнить пуск уже боевых С-8.
— Вижу цель! Переключаюсь…
Вытягиваю ручку управления на себя, выводя вертолёт из пикирования. Ми-24 начинает увеличивать угол, несясь к земле. В свете «факелов» от С-8 можно разглядеть, что земная поверхность уже достаточно близко.
Чуть меньше давлю на правую педаль, и вертолёт уже не стремится «клюнуть носом».
— Семь машин. Цель по курсу, — доложил Максут.
Я выдержал время и нажал на кнопку РС.
— Пуск! Ухожу влево! — ответил я, выпустив большую очередь ракет.
Тут же на земле начались взрывы, а в вверх поднялись столбы пламени. Две машины загорелись сразу, ещё одна перевернулась набок.
И тут же в нашем направлении полетели трассеры. Яркие пунктиры от пулемётов начали расчерчивать ночное небо. Снаряды били слишком близко.
— Рядом бьют, — подсказывал Заварзин, пока я выполнял резкий отворот.
В развороте показалось, что фюзеляж заскрипел. Кажется, что вертолёт рычит и сопротивляется манёвру, но поддаётся.
