— Игорь, даю грузовик фруктов, но мне нужна коробка этих сладостей. Организуешь? — улыбнулся Аль-Сухейль, съев печенье.
— Сделаем. В качестве подарка, — ответил ему Сопин.
Из кузова ГАЗ-66 выпрыгнули ещё несколько человек с оружием. Трое из них были сирийцами.
И одного я даже узнал.
— Садык, как дела? — поздоровался со мной сириец из «Сил Тигра», у которого я позаимствовал вчера прицел ночного видения.
— Отлично. Как сам?
— Как вы говорите, «как сало килограмм»⁈ — посмеялся я вместе с сирийцем и отдал ему элемент снаряжения.
— Именно так.
Мы быстро обговорили маршрут и порядок работы на месте уничтожения колонны. Уже через пятнадцать минут вертолёт оторвался от бетонной поверхности.
Вновь мы с Батыровым в одном экипаже. Как и раньше, в грузовой кабине Сопин и опять мы летим на осмотр какой-то колонны.
Во время полёта не мог я не напомнить другу о днях совместной работы в Афганистане. Удивительно, что и Карим Сагитович Уланов сейчас был у нас бортовым техником. В общем, старый экипаж полностью в сборе.
— Ностальгия? — спросил я у Димона, осматриваясь по сторонам с правого сиденья.
— Ещё бы. Осталось бы нам ещё на какую-нибудь площадку пыльную зайти, — ответил Димон.
— Не стоит, — одновременно сказали мы с Каримом, и тут же посмеялись.
Конечно, Димон уже давно не тот, что был в Афганистане. Страх ошибиться преодолён, а в действиях в полёте теперь больше уверенности.
Солнце только начало освещать сирийскую пустыню Вади-аль-Фаедж, а мы уже подлетали к месту уничтожения колонны.
Это была накатанная грунтовая дорога, на которой и застали врасплох противника. Рядом со взорванными машинами уже находились несколько человек, которые фотографировали и осматривали оставшееся содержимое в кузовах машин.
— На дорогу сядем? — предложил Батыров по внутренней связи.
— Не возражаю, — ответил я, осматривая площадку под собой.
Мы сделали круг вокруг сожжённых машин и начали заходить на посадку. Вертолёт быстро снизился и подошёл к земле. Пыль начала подниматься от воздушных потоков несущего винта, заслоняя весь обзор.
— Касание! Готовимся к выключению, — дал команду Батыров.
Пыль начала оседать, открывая вид на место уничтожения машин.
Лопасти ещё не успели остановиться, а Игорь Сопин попросил открыть сдвижную дверь и выпустить их. Карим встал со своего места, чтобы выйти в грузовую кабину.
Наши пассажиры выскочили на грунт и направились к сгоревшим машинам. После остановки лопастей, туда же собирались направиться и мы с Димоном и Каримом.
— Мне чёт не по себе, Саныч. Такое чувство, что на кладбище приземлились, — сказал Карим Уланов, вылезая передо мной из грузовой кабины.
— Примерно так и есть.
Я остановился перед дверным проёмом и поднял глаза на дорогу. В двух сотнях метров всё ещё дымилось — пикапы горели, и местами слышались хлопки — детонировали оставшиеся патроны. Над дорогой и правда висело ощущение кладбища. Ни ветра, ни звука. Только гарь и дым.
Только я вышел из вертолёта, как в нос ударил тяжёлый и едкий запах.
Пахло краской, железом, бензином, а также сгоревшей человеческой плотью. Вокруг множество гильз и обугленные куски машин. Земля вокруг была чернее ночи: места, где рвались наши ракеты, и сейчас держали тепло, словно костры.
Приблизившись к первой машине, я увидел, что Сопин беседует со старшим группы, которая первой прибыла на место. И это был наш старый знакомый Виталий Казанов.
Выглядел он бодро, хоть и несколько потрёпано. Судя по грязной одежде, новогодняя ночь у него прошла хуже, чем у меня.
— Мой друг! — картинно воскликнул Виталий Иванович, увидев меня.
— Да не дай Бог, — тихо сказал я, но Казанов меня не услышал.
Или сделал вид.
— Почему я не удивлён, что и вы здесь?
— С языка сняли. У меня к вам тот же вопрос.
— Это меня радует, что мы с вами думаем в одном направлении.
Виталий пожал мне руку, поправил висящий на боку автомат и начал осматривать машину рядом со мной.
— Смотрю, вы уже не хромаете, — сказал я, когда Виталий заглянул в кузов взорванного «Симурга».
— Знаете ли, некогда хромать. Составите компанию на осмотре? — сказал Казанов.
— Я так понимаю, что это был не вопрос.
— Мы с вами точно думаем в одном направлении.
Я молча кивнул.
Подойдя ближе к кузову взорванного пикапа, трупный запах сразу «ударил» в нос сильнее. Виталий залез в кузов, чтобы лучше рассмотреть тела.
Виталий склонился над одним из погибших и попробовал достать небольшой чемодан, который погибший накрыл рукой. Открыв чемодан, он обнаружил в нём только обгоревшие американские купюры.
Казанов отвёл взгляд в сторону, будто пытался что‑то понять.
— Это последний отряд Блэк Рок, который находился в Сирии, — сказал он.
Казанов медленно поднялся, отряхнул ладони. Его лицо было жёстким, но голос ниже обычного.
— Что это значит? «Солдаты удачи» сдались и решили уйти из Сирии?
— Думаю, есть причина. Это не просто «солдаты удачи». Они инструмент длинной руки наших… западных партнёров, — ответил Виталий и спрыгнул на землю.
Странно, что Казанов именно «партнёрами» назвал западные страны. В эти годы ходило выражение «вероятный противник».
