— Пожар левого двигателя! Отказ генератора левого двигателя, — заговорила «печально известная» РИта.
— 321-й, пожар… попали… катапультируюсь, — докладывал лётчик в эфир.
И вновь в эфире тишина. Только гул двигателей, слепящее солнце и водная гладь. Я и Кеша быстро посмотрели по сторонам и не нашли падающего самолёта.
Плохие мысли пока что от себя решил отогнать.
— Тарелочка, я 907-й поисковый, выведи меня в район их полёта, — прорвался я в эфир.
— Эм… 907-й, — не понял оператор.
— Координаты дай ему! — вновь крикнул кто-то в эфир.
Но оператор молчал. Что тут думать, если он наблюдал на своём индикаторе в последний раз метку от самолёта.
— От Тобрука азимут 10, дальность 60, — сообщил оператор.
Кеша моментально выдал мне курс в направлении предполагаемой точки приводнения нашего парня. Нам лететь до него не так уж и далеко.
Ручку управления я отклонил сильнее, чтобы ускориться, но быстрее чем 230 км/ч не получится. Встречный ветер не позволял держать большую путевую скорость.
— Нам ещё 7 минут до точки, Саныч. Мы можем…
— Нет, можем, — перебил я Кешу, смахивая пот со лба.
Я бегал глазами по горизонту, чтобы отыскать хоть какие-то следы. От солнца постоянно слепило глаза, а руки уже начали уставать. Кеша перехватил управление на пару минут, чтобы я смог размять руки и ноги.
Тут вошёл и Карим.
— Саныч, гость связан и больше не быкует, — доложил Карим.
— А не развяжется? — спросил Кеша.
— У меня нет. Вот пистолет и его ножи. Запасливый, — показал мне Сабитович оружие американца.
Немного переведя дух, я вновь взял управление. Оставалась минута до выхода в район, где предположительно и приводнился наш лётчик. Но никаких следов.
— Справа вижу обломок, — произнёс Кеша.
Я отвернул вправо и увидел консоль крыла с красной звездой. Значит мы на правильном пути. И мы тут были не одни.
— 907-й, Тарелочке, вы в 4 километрах от точки, — вышел с нами на связь оператор Як-44.
Под нами показались ещё несколько частей самолёта. Похоже на обломки киля. Даже какие-то цифры можно различить.
— А вот и коллеги, — указал я влево.
На горизонте показался вертолёт американцев в белой окраске. Судя по силуэту это «старичок» SH-3 Си Кинг. И он прямо сейчас кружил в паре километров от нас.
— Своего забирают. Никак иначе, — прицокнул Кеша.
Я отвернул голову от американского вертолёта, и тут мелькнуло что-то оранжевое.
— Справа под 30! — громко сказал Кеша.
Внизу, на тёмных волнах, маячил крошечный силуэт. Мы подлетели ближе, чтобы начать зависать над ним. Однако, на душе вдруг стало не по себе.
— Это американец, Саныч. Не наш, — сказал Кеша.
Я посмотрел вниз и убедился в словах моего лётчика-штурмана. Ситуация приняла совершенно дурацкий оборот.
Прямо сейчас мы висим над местом, где без сознания колышется на волнах ещё один американец.
Ни взмахов руками, ни других каких-нибудь сигналов он не подавал. Будто один из многих обломков самолёта.
А в паре километров от нас начинает приводняться Си Кинг. Чтобы достать из воды лётчика советской морской авиации.
— Может американец под нами уже всё? Смысл его доставать? — спросил Кеша, как будто мы говорим не о человеке, а о «чём-то» неодушевлённом.
— Достаём в любом случае. И как можно быстрее, — ответил я.
Карим кивнул и вышел в грузовую кабину. Следом пошёл и Кеша.
Я ещё раз посмотрел вперёд на покачивающегося на волнах Си Кинга. Похоже, что его так же как и нас вывели несколько не в тот район катапультирования.
Вертолёт окончательно завис над американским пилотом. Снижаться нужно точно над ними, иначе мы будем «гнать» его перед собой, либо перевернём. А ещё можем так долго его вытаскивать, что он либо погибнет, либо его успеют подплыть и забрать с Си Кинга.
— Мы над ним. Снижаемся, — услышал я голос Карима по внутренней связи.
Я бросил последний взгляд вниз. Вода непрестанно двигалась, а её поверхность не рябила, не волновалась, а бурлила и кипела, раздуваемая воздушным потоком от несущего винта.
Опускаюсь до высоты 10 м. Напряжение большое, но снижение продолжаю.
— Вправо не уходи. Ещё ниже! Чуть вперёд, — продолжал руководить мной Карим.
Я плавно подводил вертолёт к воде сантиметр за сантиметром. Щёки тряслись от вибрации, ладони прилипли к органам управления. Любая ошибка, и мы кувыркнёмся в море.
Все мысли сейчас сконцентрировались на одном — поведении вертолёта. Аккуратными миллиметровыми движениями ручки управления снижаюсь, не допуская смещения в сторону. Вода начинает заливать стекло.
— Командир, а теперь замри. Начинаю работу, — скомандовал Карим.
Теперь только выдержать. Всё просто — высота и место держи, а большое напряжение нужно преодолеть. Через наушники слышно, как сверху с характерным шумом и свистом вращаются по кругу лопасти несущего винта. Вертолёт трясло, будто он сам уже держится в таком положении из последних сил. А ведь прошли всего секунды.
— Есть! — заорал Карим, перекрывая гул двигателей.
Ему даже не нужно было выходить по внутренней связи на меня. Я начал отходить от воды, набирая высоту и скорость. В это время взлетел и наш коллега. Между нами было меньше километра, когда мы разошлись левыми бортами.
