После выключения, мы с Кешей передали вертолёт техсоставу, а сами направились в беседку. Подальше от солнца.
— Воды? — предложил я Иннокентию, и он взял у меня пластиковую флягу.
— Устал, Саныч. Как ты можешь столько времени управлять вертолётом? Я за 15 минут вспотел, как лошадь на свадьбе, — снял с себя куртку лётного комбинезона Кеша.
Футболка у него была мокрая насквозь, а рука слегка вздрагивала.
— Это всё с налётом приходит. Сначала и пять минут тяжело, потом проще. Зато я порой удивляюсь, как ты быстро всё считаешь. Подумать не успеваю, а у тебя уже весь маршрут проложен.
— Да тут ничего сложного. Нарисовал и лети.
Мы с Кешей посмеялись от такого простого решения проблем навигации. Только я убрал флягу, как в беседку буквально влетел старший испытательной бригады.
— Сан Саныч, у меня пренеприятное известие.
— Ревизор? — хором спросили мы с Кешей.
— Нет, президент.
За время службы мне доводилось несколько раз участвовать на встречах высокого начальства. Сценарий у всех один и тот же.
Сначала весь личный состав должен убрать территорию. Желательно несколько раз и как можно быстрее. Затем обязательно построить несколько зданий, которые потом никто не будет использовать. Вновь убрать территорию. Естественно подготовить форму одежды, которую проверят на строевых смотрах. И опять убрать территорию.
А потом, в день приезда высокого гостя, всем скажут свалить с глаз долой. Но перед этим, само собой, убрать территорию.
В случае с приездом президента Асада для моих товарищей всё было совсем не так. Приехал представитель штаба главного военного советника, а именно заместитель по политической работе в звании полковника. Он сразу начал «короткий» инструктаж с нами, и вот уже как два часа не получается его закончить.
В ангаре, где нас собрали, начинало становиться крайне тихо. Люди не выдерживали и засыпали. А замполит стоял у доски и продолжал. Глыба, а не человек!
— Говорить только на русском. Стараться не шутить, поскольку это президент Сирии, генерал, боевой лётчик! — продолжал рассказывать полковник. — На кону престиж нашей Родины!
Сидящий рядом со мной Кеша сначала даже записывал. Но с каждой минутой его почерк всё больше превращался в кардиограмму.
— Иннокентий, не спи, — толкал я Петрова.
— Сан Саныч, лучше пристрели. Не могу уже. Вон, палец до крови искусал, чтобы не уснуть, — показал он мне средний палец. — Надо будет его забинтовать завтра.
— И так заживёт, — сказал я, представив, что завтра Кеша будет размахивать рукой с перевязанным пальцем.
Люди могут неправильно понять.
Замполит в течение пяти минут закончил выступление и всех распустил. Оставил меня и лётчика-испытателя Василия Занина.
— Товарищи, у вас будет задача посерьёзнее. Президент Асад и представители военного руководства Сирии хотят лично осмотреть наши новые вертолёты Ми-28. Вам, по согласованию со старшим советником генералом Борисовым, доверено их представить.
Я и Занин согласно кивнули. И если у Василия вопросов не возникло, то у меня они были.
— Товарищ полковник, Ми-28 — вертолёт новый. Некоторое оборудование на нём имеет особую ценность. Осуществить показ для президента Асада — разумно. Для высшего военного руководства — логично. А вот кто будет с ним в делегации?
Заместитель по политической работе задумчиво посмотрел на меня, почесав подбородок.
— Думаете, в окружении Хафеза аль-Асада есть шпионы? Сомневаетесь в компетенции его мухабарата? — намекнул замполит на главное управление безопасности Сирии.
— Я лишь предлагаю ограничить круг лиц, который может заглянуть в кабину. В воздухе нас и так уже вся провинция Эс-Сувейда видела.
Полковник кивнул и обещал передать моё предложение главному советнику. Полковник в сопровождении своих коллег направился на выход. Однако, у самых ворот, замполит неожиданно подозвал меня к себе.
— У меня ещё кое-что для вас. В целях открытости и подтверждения нашего пребывания здесь только в качестве советников, завтра с вами побеседует корреспондент одной из советских газет, — сказал замполит.
— Понятно.
— Не вижу энтузиазма, — улыбнулся полковник.
— Не считаю, что нам нужно показывать свои лица на весь мир.
— Вы можете думать что угодно. Ваша обязанность — выполнять приказы. Мы друг друга поняли?
— Так точно.
Полковник крепко пожал мне руку, пожелал успехов завтра и вышел из ангара.
Я вернулся к Занину, но тот явно не собирался со мной общаться. У меня сложилось впечатление, что Василий не особо рад моей компании.
— Всё нормально, Вась? — спросил я.
— Ага. Слушай, мне просто интересно, чем ты так хорош, Клюковкин? Без обид.
— Не знаю. На арабском чуть-чуть говорю, стихи знаю, летаю неплохо…
— Шутки шутишь. Рекомендации от Саши Клюковкина принимают инженеры охотнее, чем от меня. Знаний у тебя тоже не меньше. Почему ты ещё не в испытателях?
— Вася, я так узко не смотрю. Мне вот хочется своё собственное конструкторское бюро создать.
Мы с Заниным посмеялись. Но всё равно на лице Василия была нервозность.
— Сложно это всё.
— Что именно? — спросил я.
— Работа нашего конструкторского бюро. Его престиж! Ты ещё не понял всей проблемы?
