— Можете аккуратно держаться за управление. Будете чувствовать машину, — объяснил я.
— Я уже чувствую. Мощь! — воскликнул Басиль.
— Это только начало, — ответил я.
Плавно оторвались от площадки. Вертолёт слегка качнулся из стороны в сторону, попав под порыв ветра. Обороты несущего винта 92%. Медленно начинаю вращение на месте, чтобы показать некоторые возможности нашего нового вертолёта.
— Голова не закружилась? — спросил я, вернув вертолёт в начальное положение.
— Нет. Я уже жду, когда перейдём в разгон.
— Терпение.
— 101-й, внимание! Паашли! — скомандовал Занин.
Ручку управления отклонил вперёд. Рычаг шаг-газ аккуратно поднимаю вверх, чтобы не просесть по высоте. Вертолёт начинает разгоняться. Слева наблюдаю ведущего, который увеличивает скорость, но уж очень плавно. Бережёт здоровье президента!
Скорость постепенно растёт. Отметку в 60 километров в час прошли.
— Затрясло, — произнёс Асад по внутренней связи, когда пошёл переходный режим.
— Это нормально. Сейчас ещё разгонимся, — ответил я, продолжая набирать скорость вместе с Заниным.
— Высота 200, приборная 180, — дал мне Василий команду.
— Понял, установил.
Перешли в горизонтальный полёт. Занин выполнил отворот влево и начал следовать по периметру авиабазы.
Просто так сидеть я не стал, а начал рассказывать Басилю, что за вертолёт Ми-28. Сына президента очень заинтересовал момент с максимальным количеством ПТУРов, которое может нести вертолёт, насколько хорошо может маневрировать и характеристики брони.
Понравилось Басилю и индикация на дисплеях, вывод изображения для прицеливания управляемыми ракетами, да и вообще сам полёт в вертолёте.
— Всё хорошо, аль-каид. А насколько можно у самой земли летать? — спросил сын президента.
— Есть фраза. Звучит: ниже летаешь — дольше летаешь. Высота исчисляется несколькими метрами. Но это только во время выполнения боевых задач, когда нужно летать вне зоны поражения ПЗРК.
— А если я вас попрошу?
— Сейчас попробуем.
Молодой и горячий сирийский парень! Конечно, он бы хотел попробовать пройтись над головами у своих коллег, поднимая вверх осевшую пыль.
— 104-й, 101-му, — запросил я Занина.
Мы начали выполнять вираж над аэродромом. Крен был не больше 15°. Понятно, что никакого маневрирования и пилотажа со стороны Занина не будет. Здоровье президента дороже.
— Ответил.
— После виража, хотим пройти ниже 50 метров над базой. Также по периметру.
— 101-й, 104-му. Разрешил. Один круг над базой, — произнёс в эфир Занин после затянувшейся паузы.
Видимо, консультировался со старшим Асадом. Я предупредил Басиля, что сейчас будем выполнять полёт самостоятельно.
— Понял. Готов к роспуску.
— Роспуск, — скомандовал Василий.
Я отклонил ручку управления вправо и перешёл на пикирование. Скорость начала расти, а земля приближаться.
— Вот… уже другое… дело! — запыхался от радости молодой Асад, когда я вывел вертолёт у самой земли, подняв клубы пыли.
Один поворот, второй, третий. Весь полёт напоминает сламом на лыжах в горах. Мимо проносятся караульные вышки и посты визуального наблюдения.
По курсу была небольшая сопка, которую аккуратно «перепрыгнули». Восторг у Басиля был большой.
— Вот это уже полёт! Захватывает.
— А для лётчика ещё один рабочий день, — ответил я.
— А давайте вы мне и фигуру пилотажа покажете?
Продолжает толкать на рискованные действия младший Асад. Я запросил разрешение через Занина. «Добро» было получено.
— Выходим на «точку», — ответил я, отворачивая в район центра полосы.
Отсюда всем присутствующим будет виден наш небольшой пилотаж.
— Подтяните ремни. Сейчас будет немного болтать по кабине.
— Хорошо, — ответил мне Басиль.
Осмотрел пространство, чтоб никому не помешать заходить на посадку. Начал разгон скорости с максимальным темпом.
Теперь можно и начать! Зря что ли давали нам разрешение.
Сразу с входом в аэродромную зону начал форсированный разворот. Скорость по указателю в начале манёвра 280 км/ч.
Слегка задрал нос и начал разворот. Под собой наблюдаю, как проносятся самолёты на стоянке техники и крыши строений.
Скорость падает, но выводить ещё рано. Быстро разворачиваюсь и вывожу в горизонтальный полёт. Скорость на выводе 120 км/ч, значит, всё нормально.
— Разгон, — комментирую я действия.
Надо начинать горку. На указателе скорость подошла к отметке 250.
Ручку начинаю отклонять на себя, задирая нос. Сильно нельзя, иначе лопасти могут перерубить хвостовую балку.
— Тангаж 50°, — продолжаю я тянуть ручку управления.
— Прижало! — обрадовался Асад.
Но это ещё не всё. Скорость продолжает падать. Перед глазами синева неба, а на указателе уже 120 км/ч.
— Вы… водим, — произнёс я и начал разворот.
Вертолёт резко повернулся и наклонил нос. Тангаж на приборе установил на значение 20°. Начали снижение.
Теперь скорость вновь начинает расти, а земля приближаться. Я повис на ремнях. Высота быстро уменьшается. Рисковать сильно нельзя.
— Выводим, — спокойно сказал я, отклоняя ручку управления на себя.
Вертолёт вышел в горизонтальный полёт, и снова разворот.
Через несколько минут, вытерев с лица пот, я предложил Басилю закончить.
— Прекрасное ощущение от полёта, — радостно ответил он.
