Местность начинала становиться более холмистой. Есть где спрятаться, и где попасть в засаду.
— Держитесь левее склонов гор, — подсказал я паре прикрытия, которая шла впереди, отстреливая одиночные ловушки.
Две минуты спустя, у подножия одной из гор мы заметили упавший самолёт.
— Вижу дым. Выходим на точку, — прозвучал доклад от Асула.
И действительно это были обломки МиГ-23. Чёрные клубы дыма поднимались, закрывая вершину горы.
— Вижу танковую группу. Пятнадцать километров на север, — доложил один из братьев.
— 1-й, работаем по колонне, — принял решение Асул.
— Пока ищем купол. Прикрывайте, — ответил я, отклоняя ручку управления и проносясь недалеко от обломков МиГа.
Купола не видно, но аварийная станция в работе. Можно предположить, что нас завлекают в ловушку. Но тогда бы уже по нам отработали с ПЗРК. Вон сколько склонов и вершин, чтобы засаду устроить.
Сделали ещё один проход над равниной, но ничего. Остаётся только искать выше.
— 2-й, — вызвал я Асула.
— Ответил.
— Остаётесь внизу, а я наверх. Готовьтесь прикрывать.
Только я выскочу за 50–100 метров высоты, и нас тут же обнаружат. Времени чтобы забрать лётчика всё меньше. Но других вариантов нет.
— Пошли в набор, — проговорил я по внутренней связи и поднял рычаг шаг-газ.
Прошли отметку в 250 метров. Кеша и Вазим смотрят по сторонам. Петров к тому же руку держит на панели автомата отстрела ловушек. В кабине становится всё жарче. Крутящиеся лопасти вентиляторов только нагоняют горячий воздух.
Тут мне показалось, что слева мелькнуло оранжевое полотно. Бросил взгляд на склон и отвернул вертолёт вправо, прекратив набор высоты.
Вертолёт сильно качнуло, а мой экипаж резко повело вправо. Кеша чуть головой в блистер не ударился. Нужно развернуться левым бортом, чтобы затащить парня.
— Камни, вон там, — указал я на склон.
Я вгляделся. Есть движение. Из-за небольшой скалы, махая руками, показался лётчик, которого мы ищем.
— Садимся, — ответил я и начал подходить ближе к горе.
Сесть здесь негде, так что будем «по старинке» — на одном колесе.
— 1-й! Работаем по колонне. Плотно стреляют. Прямо под тобой…
В эфире были сплошные помехи и треск. Камни на склоне начали крошиться под пулями и снарядами.
Вертолёт продолжал вибрировать, подходя ближе к склону.
— Вазим и Кеша, к двери быстро, — скомандовал я на смешанном русско-арабском.
Фюзеляж продолжал получать пробоины. От каждого попадания вертолёт содрогался.
Подвожу Ми-8 ближе к камням. Совсем ещё немного осталось.
— Близко! Ещё! — кричал по внутренней связи Вазим.
И тут я почувствовал, как левой стойкой упёрся в поверхность.
— Касание! Забираем! — прозвучал голос Вазима.
А внизу шёл бой. Два Ми-24 устроили настоящую карусель, заходя один за другим на колонну. Вся равнина погрузилась в чёрный дым и пыль. Только выпущенные тепловые ловушки и огонь горящей техники были видны сквозь эту завесу.
Прошло несколько секунд, и я почувствовал хлопок по плечу. Резко ручку отклонил вправо и начал пикировать вниз. Кеша успел влететь в кабину и начать отстрел ловушек.
Внизу мелькнули вспышки — стреляли пулемёты. Каждое попадание, будто удар по нервам и по голове.
А потом появилась «она»!
— Слева 1-й! По тебе пошла! — громко в эфир сказал Джанаб.
— Пуск, Саныч! — крикнул Кеша.
Его голос я даже сквозь шум и помехи в эфире услышал.
Ручку отклонил вниз, уходя как можно ниже. Затем влево и вправо. Внизу было ущелье, которое можно использовать.
Я снова отвернул влево. Да так резко, что сам чуть не вылетел через блистер. Вертолёт трясло. Кажется, что вся силовая установка и системы стонали.
— Асошки! Асошки! — приговаривал я.
И тут грохот. Вибрация по всему телу. В ушах зазвенело, но не более того. Слева увидел густой дымный след, который оставила ракета.
— Параметры в норме. Вверх ушла, — проговорил Кеша.
— Секундомер! Секундомер! — показывал направо Вазим.
Я только успел глянуть, когда мимо нас на предельно малой высоте пронёсся Ми-24. Кто-то из братьев буквально вдавил машину в ущелье, а затем резко взмыл вверх, делая очередной залп НАРами.
— Уходим за тобой, 1-й, — доложил Асул.
В зеркале я увидел, что один Ми-24 начал пристраиваться слева и чуть выше, прикрывая меня собой. А второй выполнял отворот, отстреливая ловушки.
Воздействие с земли прекратилось, но нервы были ещё натянуты.
— «Крыша», у вас как? — спросил я, вытирая вспотевшее лицо рукавом.
— Борт порядок, — доложил Асул.
— Аналогично, — вышел в эфир Джанаб.
— Вазим, спроси у гостя. Что с остальными?
Бортовой техник быстро сходил в грузовую кабину и оттуда, подключившись к радиоточке, доложил.
— Он сказал, что двоих сбили, и они не прыгнули. Ещё двое, как он слышал, ушли домой. Остальные о повреждениях не докладывали.
Выходит, что за один вылет сирийские ВВС потеряли двоих лётчиков и 5 машин.
— Вам передали большое спасибо. Говорит, что не думал, что можно вертолёт на одно колесо сажать, — сказал Вазим.
— Мир ему!
— И вам!
Вазим вернулся на место, а я решил приоткрыть блистер. Немного свежего воздуха всегда хорошо.
И тут, в русле высохшей реки, Кеша что-то интересное увидел.
— Вижу купол. Ещё один лётчик, — указал он пальцем.
