— Пока я не совсем понимаю, зачем нужно мне разговаривать с этим лётчиком.
— Вы мой намёк не поняли? — посмеялся Виталик.
— Вот совсем не до шуток, Иваныч. Мы ж не на викторине.
Казанов остановился, взглянув в сторону ожидающих нас людей.
— Если коротко, то пленный лётчик не служит в ВВС Израиля. Он сотрудник Блэк Рок.
Ого! Оказывается, эта частная военная компания имеет не только крутых бойцов, но и авиацию. Если с сухопутными войсками Блэк Рок всё ясно — они нужны даже для такой серьёзной армии, как ЦАХАЛ. Зачем им лётчики?
— Вы хотите сказать, что Израиль, обладая самыми мощными ВВС на Ближнем Востоке, нуждается в помощи наёмников? — удивился я.
— Терпение, мой друг! Как раз от лётчика и узнаем, — ответил Казанов, когда мы приблизились к внедорожникам.
Рядом с машинами стояли два человека в таком же камуфляже, что и у Казанова. Они внимательно наблюдали за нами.
Одного я узнал. Это был тот самый сириец из Управления политической безопасности страны по имени Рустум. Он нас сопровождал в день нашего прибытия в Сирию. Не самая удачная операция была в его исполнении, раз мы чуть не взорвались вместе с автобусом.
А вот второго я не знал. Рослый, темноволосый и с густыми тёмными усами. Стоял он, заложив руки за спину, и смотрел на нас, подняв нос к небу.
— Асеф, мы готовы, — произнёс Виталик на арабском, здороваясь с представителем Мухабарата.
Асеф пренебрежительно посмотрел в мою сторону, поставив руки в боки.
— Мы говорили только о тебе, Виталий. О нём разговора не было, — показал на меня пальцем усач.
— О количестве людей на беседе мы и не договаривались. Речь шла о самом факте допроса. Так, что я договор не нарушил… — произнёс Виталий.
— Зато я могу его отменить. Мы уезжаем, — воскликнул Асеф и развернулся к машине.
Тут уже Виталий Иванович поменял тактику.
— Уедешь и тогда нашему другому уговору конец. В твоей жизни есть что скрывать.
— Напугал! И что ты сделаешь? — усмехнулся Асеф.
— Я? Ничего. А вот друг моего друга может.
Во даёт, Иванович! И какой же у меня друг может оказать влияние на разведку Сирии?
— Ты тоже всё знаешь? — спросил у меня Асеф.
Взгляд у него был удивлённый и слегка испуганный. Чем же можно было так напугать «мухабаратчика».
— А что вас удивляет? Мир тесен и в нём сложно скрыть детали даже вашей жизни, — подыграл я.
— Думаешь, «Золотому витязю» понравится то что его…
— Прекрати! — прорычал Асеф, услышав прозвище Басиля Асада. — Этим ты позоришь не только меня, но и… впрочем, ладно. Садитесь.
Асеф ушёл, а стоящий рядом с машиной Рустум, показал нам большой палец. Видно, что он болел в этом споре за нас.
И всё же, слишком сильным было моё любопытство. Да и лицо Асефа мне кого-то напомнило.
— С чего вы решили, что я близкий друг Басиля Асада?
— А разве нет? Жаль, — состроил расстроенную физиономию Виталик.
— Кто этот усач?
— Асеф Шаукат. Недавно был переведён из сухопутных войск в разведку. Немногие знают, по какой причине, — шепнул Виталик.
— Главное, что мы с вами знаем, — улыбнулся я.
Самое забавное, что мне действительно известно, кто такой Асеф Шаукат. Это будущий зять Хафеза Асада. Пока он ещё только в конфетно-букетном периоде отношений с Бушрой — дочерью президента, поскольку у Асефа есть жена и пять детей.
Похоже, что в этой реальности Асеф сразу перешёл на службу в разведку, а не в 90-е годы.
Сев машину, мы выехали за территорию авиабазы и повернули в сторону города Эс Сувейда. Понятно, что пленного пилота не будут содержать под стражей на авиабазе.
— Не в Дамаск едем? — спросил я.
— Ему там нечего делать. К сожалению, мои коллеги с ним уже «поработали». Везти его в столицу после нескольких часов «серьёзных разговоров» не стоит, — ответил Виталий.
На переднем сиденье сидел Рустум, который повернулся к нам, услышав разговор.
— Не поддерживаешь наши методы? — спросил он у Казанова.
— Они чаще всего не работают. Допрос — это не только про пытки, но и про беседу.
— А ты думаешь, что евреи нас жалеют и проводят беседы? Кто им давал право забирать у нас Голанские высоты в 1981 году? На каком основании они вошли в Ливан? Или давай вспомним о лагерях содержания арабов. Вы в Сирии видите такие? Почему вы нам предлагаете проявлять милосердие?
— Жестокость происходит с двух сторон. Организация освобождения Палестины тоже переходила красную черту в Ливане. Решение у этой проблемы только одно — образование Палестинского государства. Это корень всех проблем, — ответил ему Виталик.
— Только никто этот корень не хочет выкорчевать, — добавил я.
Рустум промолчал. Наверняка он понимает, что воевать можно вечно, но всё равно когда-то придётся договориться. В прошлой жизни я не дожил до момента, когда на Ближнем Востоке наступит мир.
— К сожалению, Рустум, в мире всегда будет действовать принцип: ты делаешь то что можно, или то что можешь, — сказал я.
Рустум нахмурился и вновь повернулся к окну. Прошло несколько минут, и мы проехали через ещё одно КПП. Территория охранялась не хуже, чем авиабаза. Много солдат по периметру и несколько единиц бронетехники во дворе.
— Выходим, — сказал Рустум, и мы покинули автомобиль.
