Я вспомнил, что в это время американцы создавали новую модификацию Ф-16. Новый радар с дальностью обнаружения до 200 км, противорадиолокационные ракеты «Харм», противокорабельные «Гарпун», система автоматического следования рельефу местности и остальные улучшения. Только в серию модернизированные самолёты пошли аж в 1988 году. «Гарпун», конечно, в пустыне не обкатаешь, а вот ракету «Харм» — идеально.
Выходит, в Сирии для них своеобразный полигон. Впрочем, и для Ми-28, и для танков Т-72 тоже.
— Почему вы так назвали мой самолёт? — спросил Мегет.
— Мы знаем не только это, Филипп.
Впервые Виталик назвал Мегета по имени.
— Сначала вытащите меня, и тогда поговорим, — отклонился назад Мегет, отвернув голову в сторону.
Ох и не в том положении этот американец, чтобы ставить условия.
— Сначала информация, а потом уже поговорим о вашей защите. Знаете, у нас говорят — «утром деньги, вечером стулья», — ответил Виталий Мегету, перефразируя слова из романа «12 стульев».
— Ещё чего! — воскликнул американец.
— Зря я вам дал хорошую лепёшку. Могли бы просто умереть от отравления и даже не почувствовали бы. Теперь же вам предстоит ещё помучиться в тюрьме. Надо не забыть сказать сирийцам, что вы наёмник…
— Вам не поверят! — посмеялся Мегет.
Теперь понятно, почему Виталик провернул этот ход с лепёшкой. Похоже, есть те, кто готов не дать Мегету говорить.
Казанов улыбнулся и показал мне на выход из допросной. Мы с ним поднялись со своих мест, но Филипп в это время ещё пытался держать марку.
— Как вам угодно, Филипп. Желаю вам хорошей поездки в Дамаск, — ответил ему Виталий и начал собираться.
— Меня скоро освободят. Я американский гражданин.
— А вот об этом вам лучше молчать. Знаете ли, на Ближнем Востоке вас нигде не любят. В Сирии особенно. Удачи вам! — ответил Виталий и закрыл портфель.
Щелчок замка был такой громкий, что отозвался эхом в помещении. Я и Казанов развернулись к двери, но пленный пилот нас остановил.
— Стойте. Что вам нужно знать? — спросил он.
— Я же вам сказал, что мы знаем всё. Но если у вас есть интересная для нас информация по… некоторым вопросам, то мы готовы послушать. В противном случае, в ваших услугах мы более не нуждаемся.
— Что за вопросы?
Право их сформулировать, Виталий доверил мне.
— Место расположения личного состава Блэк Рок, аэродром, с которого вы работаете, численный и количественный состав, — спросил я.
Филипп Мегет раздумывал. Думаю, что сирийцы даже не будут слушать его рассказы о Женевской конвенции, на которую у него была надежда.
— У нас отдельная группа. Отставные и действующие лётчики-испытатели. Два звена. Задачи специфические — нанести высокоточный удар, поставить помехи, атаковать из засады. Местоположение постоянно меняем. Для этого в Израиле есть все условия.
— Кто руководит группой?
— Имени не знаю, но он не из Блэк Рок.
— Описание внешности, — тут же спросил Казанов.
Мегет напрягся, но выдал описание внешности. Невозмутимое лицо Виталика не проняла ни одна эмоция. Как только Филипп закончил, Казанов посмотрел на меня и кивнул. Похоже, он понял, о ком речь.
— Русскоговорящих не было? — задал я главный для меня вопрос.
— Не видел. Есть евреи, которые говорят на русском между собой, но они солдаты и офицеры ЦАХАЛа.
— А сухопутная составляющая? — спросил Виталик.
Мегет покачал головой и вытер кровь, которая пошла из носа.
— Не знаю. Я их видел издалека, но их много. Пили пиво с одним из этих «солдат удачи», так он идеально говорит на арабском, а сам вроде из Иордании. Видел двоих марокканцев. И… был один русский. Матерился так, что я уши закрывал. Но он не спецназовец.
Мегет рассказал, что этот русский постоянно работал с израильскими пилотами вертолётов «Кобра» и «Кайова».
— А как-то ночью он встречал какой-то груз. Вроде прилетел С-5 «Гэлэкси», — добавил Филипп. — Больше ничего не знаю.
Казанов кивнул, и тут за спиной открылась дверь. В допросную вошёл сириец в гражданской одежде. Он был седой, крепкого телосложения, хоть и весьма уже старым.
Шаукат выглядел взволнованно. Похоже, что важный сириец был им явно недоволен.
— Вы закончили работу? — спросил у нас на хорошем русском языке седой сириец.
Он подошёл к нам и пожал каждому руку.
— Да. Договор в силе?
— Разумеется. Тем более что мы и так уже сильно потрепали этого… гражданина, — сурово посмотрел седой на Асефа.
Казанов и я вышли из допросной и направились к выходу. Пока шли, Виталий рассказал, что он договорился с руководством Мухабарата, что этот пленный будет содержаться в обычной тюрьме, и с ним будут обращаться достойно.
— Война закончится, посидит несколько месяцев, а потом будет отправлен на Родину. Либо американцы его на кого-нибудь обменяют. Скажут, что Мегет — простой турист. Был схвачен незаконно, поднимут на уши все организации от ООН до Гринписа и заберут. А сирийцам отдадут кого-нибудь из тех, кто сейчас в израильском плену, — совершенно спокойно говорил Виталий.
— Короче, схема отработана, верно? — уточнил я.
— А то! Я думаю, что с помощью Мегета кто-нибудь в США себе ещё и очков в избирательной кампании прибавит.
