— Сержант медицинской службы Белецкая. Санинструктор, — показала она запись в удостоверении личности. — В случае отсутствия фельдшера санинструктор может выполнять его обязанности по усмотрению начальника медицинской службы.
По всей видимости, придётся Тосю брать с собой.
— Она не полетит, господин майор, — сказал мне командир сирийского спецназа.
— А у вас есть другой санинструктор?
Тут капитан промолчал. Похоже, он тоже понял, что от этой девушки нам не избавиться. Кому-то придётся оказывать помощь раненым.
— Садись, — кивнул я, и Антонина залезла в грузовую кабину.
Времени и так много потеряли. Если начать спор с Тосей, то никого не спасём.
Я занял место в кабине и дал команду запускаться. Вспомогательная силовая установка отработала программу запуска, и пришла очередь двигателей. Через несколько минут винты раскрутились и вышли на обороты малого газа.
— Контрольную карту выполнили. К взлёту готовы, — доложил Кеша, когда Вазим показал ему поднятый вверх большой палец.
— 101-й, жду доклады.
Друг за другом каждый экипаж доложил о готовности к взлёту.
— 101-й, Хальхаль-старт. 312-й, вышел на контрольную связь, — подсказал мне руководитель полётами.
Я взглянул на наручные часы. Группа советских истребителей точно по времени выполнила взлёт и уже на подлёте к району работы. В эфире были слышны переговоры экипажей Су-22, которые должны будут нанести удар по местам сосредоточения израильских войск.
Наверное, в истории сирийских ВВС столь масштабно ещё никого не спасали.
Как только истребители-бомбардировщики получили разрешение на взлёт, пришла и наша очередь.
— Внимание, группе 101-го, взлёт, — произнёс я в эфир.
Первыми оторвались Асил и его брат Джанаб. Один из них пролетел прямо перед нами, поднимая в воздух редкую сухую траву.
На своей стоянке готова была взлетать пара Ми-28.
— 103-й, готовы. Внимание… взлёт! — скомандовал Горин, и они с Зениным одновременно оторвались от площадки.
Следом выполнила взлёт пара Рафика. Пройдя по прямой, вся группа прикрытия начала выполнять разворот.
— 2-й, внимание… взлёт! — дал я команду Занину, и мы оторвались от площадки.
Несколько секунд «повисели». Вертолёт хорошо реагировал на отклонения органов управления.
— 101-й, на прямой, — подсказал в эфир Горин.
Пары Ми-28 и Ми-24 развернулись. Как только мы взлетим, они пристроятся слева и справа от нас, выполняя задачу нашего прикрытия.
Я посмотрел вправо, наблюдая, как вертолёт Занина висит над площадкой. Наш Ми-8 аккуратно «лежит» на воздушной подушке, зависнув в двух-трёх метрах от нагретого бетона. Осталось только отклонить ручку управления от себя, подтянуть рычаг шаг-газ и соразмерно отклонять в это время правую педаль, чтобы пойти в разгон.
Звучит как инструкция, но именно так и управляют вертолётом.
— Паашли! — произнёс я в эфир.
Стрелка указателя скорости указывала на 180 км/ч. В наушниках периодически раздавался сигнал опасной высоты, но никого из экипажа это не волновало. Вазим смотрел перед собой, обозревая свой сектор. Иннокентий вёл пальцем по карте и тоже смотрел по сторонам. Пока что в кабине полное молчание, происходящее на фоне внешнего шума и плотного радиообмена других тактических групп.
— 15 километров, командир, — первым обмолвился Кеша.
— Курс прежний? — спросил я.
— Подтвердил.
Чем ближе к Голанским высотам, тем зрелище становится более живописным. Гряды холмов и сопок, несколько каньонов с тонкими полосками пересыхающих рек.
— Ниже 10 метров не снижается, — дал я команду, огибая очередную сопку.
В этот момент Ми-28 Горина, летящего впереди и слева, снизился, пролетая между двумя скалами. Все идут за ним, растягиваясь по всему ущелью.
Маневрировать становится крайне сложно. Приходится быть всё время начеку. Не успеешь отклонить ручку управления вовремя и «войдёшь» в скалу.
— Вышли, — подсказал Горин, когда впереди показалась равнина.
Снова прижимаемся к земле, поднимая в воздух клубы пыли. Ещё один отворот и остался прямой участок в 10 километров до Эль-Кунейтра. На земле видны воронки от взрывов, сгоревшая техника.
— Солнце, — сощурился я, опуская светофильтр.
Слева начали облетать небольшую реку Раккад. Увидел, как из воды торчит втулка несущего винта Ми-8 с обрубками лопастей.
Смотрю на Горина, а он сильно «заложил» крен влево.
— 3-й, крен убери, — подсказал я.
— Справа! Манёвр, — громко сказал в эфир Владимир.
Справа началась стрельба. Один из батальонов израильских войск показался из-за сопок и открыл огонь из пулемётов.
— Отстрел, — скомандовал я.
Ручку отклонил от себя, прячась за высокий берег реки. В это время Горин левым передним колесом зацепился за воду.
Перед нами тут же возник огромный фонтан метров на 20 в высоту.
— Вижу цель. Снижается… Снижается! — услышал я в эфире знакомый голос Олега Печки.
— Я справа. Прикрываю, — отвечал ему кто-то на русском.
Похоже, что наша «крыша» начала работать.
— 4 километра, — подсказал Кеша, откинувший вправо от себя карту.
— 3-й, ищем и готовим площадку, — дал я команду Горину, который уже начал заходить на цель.
