Я взял его за руку. Горина трясло. Глаза начали бегать из стороны в сторону, а зубы стучали друг об друга. Он уже уходил от нас.
И в этой постоянной вибрации тела, Володя поймал мой взгляд. Наши глаза встретились. На окровавленном и местами обожжённом лице Горина, появилась едва заметная улыбка.
Губы зашевелились. Вижу, что Володя пытается что-то сказать, но я его останавливаю. Взглянул в иллюминатор, а там уже и окраина Дамаска.
— Довезли. Володя, довезли, — громко сказал я, посмотрев на Горина.
Но он так и не отвёл от меня взгляд. И уже никогда не отведёт. Его рука начала ослабевать и окончательно обмякла.
Всё это время рядом на полу кабины сидел Зотов. Весь в пыли и взмокший от пота. Валера изо всех сил старался держаться, но не выдержал и ушёл в конец кабины.
Каждый такие моменты переживает по-своему.
Я вернулся в кабину. Сначала взял управление, и только потом рассказал всё Кеше. Он уже был готов к такому, но не смог себя сдержать и несколько раз хлопнул по шлему.
— 101-й, ответьте Мезза-контроль, — запросил меня руководитель полётами авиабазы на окраине Дамаска.
— Отвечаю, 101-й.
— Машины скорой помощи готовы. Посадку рассчитывайте на перрон. Запрашивают информацию о состоянии пассажиров.
Я выдохнул и сформулировал полный ответ.
— На борту раненые. Есть один тяжёлый. И… один погибший. Позвоните в Белый дом, — объяснил я, называя неофициальное наименование штаба главного военного советника.
— Вас поняли. Транспорт ждёт.
Через три минуты появились и очертания авиабазы. Уже видна полоса и стоянки. Ещё пару недель назад отсюда мы перебазировались в Эс Сувейду. На стоянках было множество техники, но сейчас здесь только дежурное звено в капонирах. А на замаскированных позициях — комплексы ПВО.
— 2-й, садишься за мной очередным.
— Понял, 1-й, — ответил мне Занин.
Судя по его расстроенному голосу, он всё понял. Сегодня в Эс Сувейды мы вернёмся уже не все.
Я аккуратно приземлил вертолёт. Следом посадку произвёл и Занин. Тут же к нам побежали доктора, перекатывая каталки.
В это время наше прикрытие кружило над аэродромом, не совершая посадку. Периодически выходил на связь с Рафиков местный диспетчер, запрашивая информацию об обстановке.
— 101-й, без выключения и уходите на Хальхаль, — передал мне по связи руководитель полётами.
— Вас понял.
Раненных быстро приняли. Антонина с ранеными залезла в машину скорой помощи. Рядом уже стояли внедорожники с мигалками, которые должны будут сопроводить транспорт в больницу. Она, кстати, не так далеко от авиабазы.
Последним из вертолёта вынесли Володю Горина. Его несли спецназовцы. Причём все, кто был у нас на борту. Им подвезли каталку, но никто не положил Горина. Несли на брезентовых носилках своими руками.
У самой машины бойцы сирийского спецназа аккуратно положили тело Горина на каталку и одновременно приложили руку к голове, отдав честь.
Пожалуй, это можно считать достойным проявлением уважения.
Я почувствовал, что меня кто-то толкнул в плечо. Это был Сардар.
Он выполнил воинское приветствие и пожал мне руку.
— Спасибо и… мир тебе, — пожелал он мне и вышел из вертолёта.
Спустя несколько секунд в кабину вернулся и Вазим, усаживаясь на своё место.
После взлёта мы заняли курс на Эс Сувейду. Пока летели вдоль автомобильной трассы, Кеша так и молчал, смотря куда-то вдаль.
Сирийская пустыня уходила на восток, сливаясь с голубым небом в единую серую полоску. В кабине жарко, а вентиляторы только нагоняют горячий воздух.
Сложно в такие моменты думать, что мы выполнили задачу. Но мысль, что нас ждали в том районе, меня не покидает.
— Саныч, а откуда там мог появиться расчёт ПЗРК? — спросил у меня Кеша.
— Это серьёзный вопрос, — ответил я.
— Может, такая же засада, как на постановщиков помех, — вновь предположил Иннокентий.
— А это уже наиболее вероятный ответ.
Приземлившись на бетонку авиабазы Хальхаль, я не торопился выключаться. Перед глазами ещё стоит падающий Ми-28 и открытые глаза Горина.
Вертолёт выключился, и несущий винт постепенно останавливался. Вазим остановил его тормозом винта, открыл люк над собой и полез наверх, открывать капоты.
Сирийский инженер подошёл к моему блистеру и протянул журнал. На авиабазе было подозрительно тихо. Будто сама природа объявила минуту молчания в память о Володе Горине.
— Спасибо за матчасть! — поблагодарил я инженера и отдал журнал.
Через минуту мы уже стояли рядом с вертолётом, а Валера Зотов нам рассказывал, что же произошло.
— Ракета взорвалась, как я понял рядом. Иначе бы мы вертолёт не удержали. Высота ведь была меньше ста метров. Горин быстро сбросил подвески и выровнял вертолёт перед падением. Потом огонь, жар и глухой мощный удар по кабине.
— Лопасть? — спросил я.
— Да. Она ударила по кабине Володи. Если бы не лопасть, то он бы такие травмы не получил. У него шлем был пробитый. Как он ещё в сознании оставался, я не понимаю, — подкуривал очередную сигарету Зотов.
К нам быстрым шагом шёл экипаж Занина и Зелина. Я всех поблагодарил, особенно Ивана и Шамиля. Сегодня они прикрывали нас до конца.
