После института Влад не спешил устаиваться на работу, все более громко рассуждая об имеющихся вокруг возможностях, которые нельзя упускать, о том, что именно сейчас его время, и нужно брать от жизни все, а поработать можно и потом. И как это часто бывает, потом случилось гораздо раньше, чем он успел подготовится. Его родители ушли один за другим зимой на третий год совместной жизни с Лизой. Именно она занималась похоронами, наследством, приведением в порядок дел. Родительская квартира, ушла в счет погашения очередных долгов Влада, и вот все чаще и чаще Лиза стала осознавать, что Влад стал реинкарнацией ее отца. Она волевым решением, ограничила его доступ к общим финансам, стала коршуном отслеживать его инициативы и в большинстве случаев ей удавалось избегать крупных неприятностей. Влад был не согласен с подобным положением вещей и время от времени организовывал демарши, то уходил, собрав вещи, то заявлялся к ней на работу и устраивал публичные скандалы, то пытался выгнать ее из квартиры. Его «друзья» считали ее уродливой мегерой и поддерживали его бунты материально, но не долго. Периоды его «праведного негодования» все сокращались и сокращались. К тридцати годам, он все меньше вписывался в тусовки других бездельников, которых называл друзьями, и все чаще пролеживал на диване в их квартире. Как следствие он стал все чаще закладывать за воротник, и Лиза с ужасом ловила на себе все те же тоскливо-виноватые взгляды, к которым привыкла с детства.
Сама Лиза опять превратила свою жизнь в конвейер, работа, магазины, дом. Одежда – функциональная для офиса, еда – дешевая и сытная, машина – подешевле и понадежней. О детях она даже не задумывалась. В какой-то момент она стала ловить себя на мысли, что весь этот круговорот бессмысленная жизнь белки в колесе. Но депрессия не успела ее поглотить, потому что пришли новости похуже.
Среди коллег и начальства она заработала репутацию ответственного исполнителя, именно исполнителя, ее кандидатуру не разу не рассматривали на повышение. Она работала обычным специалистом в юридическом отделе крупной компании, визировала договора, готовила проекты инструкций и приказов. Занятость далекая от креатива, и не предполагающая инициативы, должности подобные ее рассматриваются молодыми специалистами как трамплин для новой более интересной работы, но Лиза застряла на этом трамплине, под гнетом семейных и финансовых неурядиц. Единственной отдушиной для нее стала исследовательская работа, иногда для подготовки договоров, требовались дополнительные материалы, и Лиза с упоением их разыскивала и изучала. Запертая в своей жизни она так и не смогла найти друзей или даже близких приятелей. Коллектив вокруг нее менялся, начальство уходило на повышение, интересов кроме работы у нее не было.
На их предприятии регулярно проводились профилактические медицинские осмотры, руководство шло в ногу со временем и заботилось о работниках. Лиза послушно раз в год ходила на обследования, организованные работодателем. Последнее время ее все больше волновало зрение, за десять лет после института она стала видеть гораздо хуже. Скучающий офтальмолог легко направил ее на томографию зрительного нерва, благо ее фирма оплачивала отдельные дополнительные процедуры. А потом все закончилось, сотрудники медцентра долго не могли найти результаты, и в итоге отправили ее в онкологическое отделение, куда, как по началу думалось Лизе, по ошибке направили ее снимки, а затем был дежурно сочувствующий врач, который долго и печальным тоном рассказывал ей, что это только первые результаты, нужны дополнительные анализы и т.д. Но понимание накрыло ее сразу и как-то плотно: «Это конец». Она грубо перебила врача:
– Сколько?
– Полтора может два месяца – доктор был опытный и сразу понял ее вопрос.
Домой Лиза вернулась придавленная новостями, но не впала ни в панику, ни в истерику. Ее безрадостная жизнь все прокручивалась перед глазами. Хваленое подсознание последние годы уверенно игнорировало головные боли и утомляемость. «А, собственно, что было в моей жизни?». Она нашла на полке старые фотоальбомы, последние напечатанные снимки со свадьбы, остальные фото в компьютере, пара путешествий, корпоративы, даже несколько романтических вечеров, символизирующих возвращение Влада из очередного поиска настоящей жизни. «Может собственные похороны организовать? Хотя для кого, мне-то уже будет все равно». Мужа не было, у него была очередная важная встреча. Послушно выпив прописанные врачом лекарства, Лиза легла спать. Утром она привычно втянулась в обычный ритм. Внутри все было заморожено, внешне она старалась держать лицо. Иногда в мысли врывалась паника: «Зачем? Для кого?». Ответов у нее не было. Через две недели ее по скорой увезли с работы в больницу в связи обмороком. Дня два проводили повторные обследования, но результат не изменился: «Опухоль. Рак. Запущенная стадия».
