— Для меня будет позором, если однажды ты сравнишь меня с каким-нибудь мужланом вроде Пьера Тибо. Говорю тебе: я много думал, в том числе и о твоих дружеских отношениях с Овидом Лафлером. Он как раз из тех, кто может соблазнить женщину при помощи своих речей и острого ума. Разве я не прав?
Эрмин изобразила недоумение из страха выдать себя. Тошан провел полотенцем вдоль ее упругих нежных бедер.
— Женщина заслуживает уважения, особенно такая красивая, как ты, женщина, которая оказывает мне честь своей любовью, как сказала бабушка Одина. Она тоже открыла мне глаза на мое поведение.
На этот раз Эрмин прыснула со смеху.
— Тошан, любимый, ты никогда таким не был. Я не просила тебя меняться, даже если твое поведение обижало меня, когда, к примеру, ты отгораживался от меня стеной молчания, приходил в холодную ярость или капризничал.
Он смотрел на нее, ощущая смутную тревогу. Если Эрмин так запросто перечисляла недостатки, от которых он хотел избавиться, полное примирение грозило стать проблематичным.
— Я все это знаю, — отрезал он, целуя ее в лоб. — Ложись, ты, должно быть, очень устала. Я тоже ополоснусь.
Немного удивленная, она последовала его совету. Неизвестно, что было тому причиной, загадочная женская натура или дух противоречия, но ей не очень нравились перемены в поведении Тошана.
— Я полюбила тебя таким, какой ты есть, — вполголоса сказала она. — И по-прежнему люблю тебя, люблю так же сильно.
Эрмин смотрела на него. Он тоже разделся. Пламя свечи бросало на его мускулистую спину золотистые отблески. Это был красивый мужчина с широкими плечами, узкими бедрами, крепкими ногами. Она ощутила, как в животе поднимается теплая волна, а по телу разливается хорошо знакомая сладостная истома. Ее особенно взволновала одна деталь, которую она не замечала до сих пор. Черные гладкие волосы Тошана касались шеи, а на лбу танцевала непокорная прядь. Ее охватило головокружение, когда она вспомнила их первую ночь, навсегда запечатлившуюся в ее женской плоти моментами страсти и удовольствия.
— Тошан! — позвала она.
Овид Лафлер и Родольф Метцнер были забыты. Она снова подчинилась власти, которую этот метис имел над юной девственницей, стыдливой и доверчивой, над той, кем она была тогда.
Он направился к кровати с задумчивым выражением лица, но на секунду остановился, чтобы полюбоваться ею. Она лежала на боку, одной рукой поддерживая голову. Ее роскошные светлые волосы ниспадали на грудь. Плавный изгиб бедра вырисовывался под простыней. А большие глаза смотрели на него не отрываясь, полные отчаянного желания. Одним пальцем он провел по очаровательному контуру ее пухлых губ, коснувшись нежного овала щек.
— Красавица моя! — прошептал он. — Я так соскучился по тебе! Ты приходила ко мне во сне, обнаженная и страстная, но не такая притягательная, как сегодня. Я не смею прикоснуться к тебе из страха, что ты исчезнешь.
— Не говори глупостей, иди скорее ко мне, — ответила она прерывающимся голосом, поскольку желание наполнило каждую клеточку ее тела. — Любимый мой, мне так тебя не хватало, я начинаю скучать сразу, как только отдаляюсь от тебя!
Тошан лег рядом с ней. Он еще немного подождал, прежде чем поцеловать ее в губы. Раззадоренная этим непривычным поведением, она обняла его и прижалась к нему всем телом, сразу ощутив, как подрагивает на уровне ее живота его напряженный пенис. Это было уже обещанием невероятного блаженства. Будучи страстным и умелым любовником, он редко ее разочаровывал.
— Иди ко мне, — повторила она. — Ты мне нужен…
Все ее существо ликовало, охваченное лихорадочным возбуждением. Она выскользнула из его объятий, откинула простыню и встала на колени над ним. Он тут же включился в игру, быстро проскользнув между ее раскрытыми бедрами для дерзкого поцелуя. Вдохнув медовый аромат ее теплой и влажной вагины, он задрожал от восторга. Наслаждаясь необыкновенными ощущениями, Эрмин сдерживала сладострастные стоны, прикрыв рот рукой. Она выгнулась, полностью отдавшись во власть ненасытных губ Тошана. Он собирался довести ее до наивысшей точки удовольствия, но она, задыхаясь, отстранилась.
— Мне показалось, что я сейчас потеряю сознание, — тихо призналась она, ложась рядом с ним. — О, любимый, мне было так хорошо…
Он не ответил, всецело поглощенный своим страстным желанием. Его губы коснулись соска ее правой груди, которую он принялся покусывать, лизать и целовать, после чего перешел к другому соску, ставшему твердым от возбуждения.
— Мои любимые ягодки, — прошептал он. — Твоя грудь самая красивая из всех, которые я когда-либо видел и которых касался!
