— Особенно когда ты со мной, любимая, — ответил он. — Я-то неважный хранитель очага.
Мадлен с улыбкой пожала плечами, но Эрмин бросила на мужа взгляд, полный страсти. Он снова покорил ее своими поцелуями и теплом мужского тела. Ощущая волнение, она с нетерпением ждала минуты, когда они останутся одни в своей спальне. Киона, которая ворвалась в комнату в сопровождении Акали и близняшек, отвлекла ее от этих мыслей. Следом появился Мукки, держа в руках три полена.
— Вечера становятся прохладными, — сказал подросток. — А я еще хочу напечь блинов на десерт.
— Ты умеешь готовить? — удивился его отец.
— Конечно! Надо же отметить рождение маленького Томаса! Мы можем даже выпить сидра.
Привлеченная шумом голосов, бабушка Одина вышла из комнаты Шарлотты и присоединилась к ним. Она привязала младенца к своей пышной груди при помощи широкого платка.
— Ребенок спит, как и его родители, — сообщила она. — Ему хорошо рядом со мной, тепло.
— Ты права, — согласилась Эрмин, восторженно глядя на новорожденного. — Этот ангелочек просто восхитителен!
— Ты заслуживаешь быть его крестной, — сказал Тошан.
— Если его будут крестить! — заметила Мадлен. — Нужно об этом подумать. Адель, кстати, тоже осталась некрещеной.
Старая индианка раздраженно нахмурилась. Религия белых не внушала ей доверия. Однако она предпочитала держать свое мнение при себе.
— Я сажусь за стол, — произнесла она. — Что ты приготовила, Соканон?
Назвав Мадлен ее индейским именем, Одина продемонстрировала свое недовольство по поводу разговора о крещении. Ее внучатая племянница это поняла.
— Фасоль с салом, дорогая Одина. А перед этим я подам рыбу в мешочке. Мукки становится искусным рыбаком, он принес мне лосося и щуку. Перибонка может кормить семью все лето.
Тошан похвалил сына. Он гордился своим старшим ребенком, с детства приученным к жизни в лесу, но также привыкшим к улицам Квебека и строгой дисциплине коллежа.
— Можешь продолжать рыбачить, — добавил он. — Мы закоптим рыбу на зиму. Сейчас самое время проверить запас провизии. Кстати, я собираюсь на днях купить кур. Ты, Мукки, поможешь мне построить крепкий курятник, в который не проберется ни один хищник. Так у нас всегда будут свежие яйца.
— Конечно, папа, это хорошая идея!
Все расселись вокруг стола — все, кроме Эрмин, которая пошла проведать Шарлотту. Молодая роженица еще спала, лицо ее порозовело, дыхание было ровным.
«Слава Богу, ты пока с нами, моя милая Лолотта, — подумала Эрмин, гладя подругу по волосам. — Как было бы ужасно, если бы ты умерла… Нет, я не должна об этом думать, это невозможно. Я буду заботиться о тебе столько, сколько смогу».
Ощутив внезапную грусть, Эрмин вернулась к своим близким. Она не представляла, как сможет уехать отсюда и провести зиму вдали от них.
— Мама, Шарлотте уже лучше? — спросила Лоранс.
— Конечно, не волнуйся.
Ужин начался в относительно спокойной обстановке. Мукки решил подразнить Акали по поводу круга ее чтения, который он считал слишком детским.
— Ты до сих пор читаешь журналы для девочек, — сказал он. — Пора бы уже перейти на серьезные романы.
— А мне не хочется, — немного рассердившись, ответили Акали.
Мари-Нутта хотела за нее вступиться и в порыве опрокинула половник с рагу на скатерть.
— Какая же ты растяпа! — отругал ее Тошан. — В наказание будешь стирать, вместо того чтобы развлекаться.
— Но, папа, я же не нарочно! Это Мукки ведет себя плохо, он цепляется к Акали по любому поводу. Я хотела его ущипнуть, и половник перевернулся у меня в руке.
— Не нужно щипать своего брата, — вмешалась Эрмин. — В подобных случаях давай ему отпор на словах, найди, чем его поддеть, это намного эффективнее.
— Чем его поддеть? — повторила Киона, красивые глаза которой лукаво блестели. — Проще простого! Достаточно напомнить Мукки, что он играет в шарики с Констаном, тогда как считает себя взрослым парнем, почти мужчиной.
— Дурочка! — возмутился подросток. — Мне поручили заниматься Констаном, поэтому я достал свою коллекцию шариков. Но сам я в них больше не играю.
Разъяренный, Мукки бросил в Киону хлебным шариком, она ловко увернулась. Мари-Нутта расхохоталась. Все они были на взводе после этого долгого тревожного дня и еще совсем недавно витавшей над ними угрозы трагедии. Мадлен решила их приструнить.
— Тише! Вы разбудите Шарлотту!
Дети тут же притихли. Бабушка Одина подложила себе рагу, затем попросила кофе. Киона вскочила со стула.
— Я приготовлю! — воскликнула она.
Эрмин проводила ее глазами. Необычная девочка, дорогая ее сердцу, совершенно преобразилась за несколько часов. Молодая женщина решила, что это связано с приездом близняшек и облегчением состояния Шарлотты. Но она ошибалась.
Спасибо, мамочка, что пришла меня проведать, — думала Киона, заливая кипятком коричневый порошок. — Я так счастлива! Ты направила меня к тому кругу из белых камней, и теперь я больше ничего не боюсь, я знаю, что ты со мной!»
