— Я в курсе, Жосс. Слышишь это шипение? Мясо жарится, картошка уже готова. Ну что, Тошан, скорее рассказывайте новости. Как там младенец Шарлотты, маленький Томас? А Констан? Будущим летом он меня уже не узнает. Скажи, моя дочь поет гаммы? Ей ни в коем случае нельзя бросать пение!
Метис ответил на каждый вопрос, немного приукрашивая действительность. Он остерегся рассказывать о Делсене, таинственном ночном госте. Умолчал он также о перепадах настроения Шарлотты.
— Сколько же вас там? — спохватился Жослин.
— Десять плюс двое малышей! Я правильно сделал, что расширил дом своих родителей. Раньше это был двухкомнатный барак, продуваемый северным ветром. Лора, если бы вы могли сейчас увидеть этот дом! Он великолепен. Вы не были у нас столько лет.
— Да, целых тридцать, поскольку Эрмин был год, когда мы попросили убежища у Анри Дельбо, вашего отца. Господи! Как же это было давно! По правде говоря, мои воспоминания расплывчаты. Мне казалось, что я блуждаю по белой пустыне. Но ваши родители спасли нам жизнь. Увы! После этого я потеряла рассудок. Боль и горе от разлуки с моей Эрмин подкосили меня…
Лора судорожно всхлипнула. Смутившись, она тут же взяла себя в руки. Луи и Мукки переглянулись, почувствовав себя неловко. Они уже сто раз слышали трагическую историю своих бабушки и дедушки. Тошан опустил голову: слезы тещи не оставили его равнодушным. Этой красивой женщине с боевым характером в юности пришлось нелегко.
— Кстати, совсем забыл: на днях я ходил на охоту, и на Рождество у нас будет две индейки! — сказал он, чтобы разрядить обстановку. — Мадлен хочет подать их с фруктами.
— У меня заранее текут слюнки! — воскликнул Мукки. — Мама собиралась нафаршировать их маринованным луком и салом. Вот будет вкуснятина, правда, пап?
— А у нас к рождественскому ужину будет курица, — произнес Жослин. — Я купил ее у Андреа. У старины Жозефа так и нет улучшений. Он по-прежнему молчит, замкнувшись в себе. К счастью, начал снова ходить.
Тошан рассеянно слушал. Он смотрел на стоявшие в вазе еловые ветки, украшенные фигурками из золотистой бумаги. Маленький рай показался ему пропитанным грустью. Возможно, именно в это мгновение ему в голову пришла безумная мысль. Он не стал высказывать ее сразу, решив получше все обдумать. Тем временем разговоры вокруг горячего чайника продолжались.
— Мартен Клутье, этот симпатичный историк, который провел лето в Валь-Жальбере, вернулся к себе домой до первого снега, — рассказывала Лора. — Он живет в Сент-Андре-де-Лепувант. Перед отъездом он оставил для Кионы толстый конверт. В нем, кажется, старые фотографии нашего поселка, в пору его процветания.
— А Кионе это зачем? — удивился Тошан.
— Не знаю, — солгал Жослин. — Лучше оставим это письмо у себя.
После этого они перешли к политическим событиям, касавшимся премьер-министра Мориса Дюплесси. Усердный читатель «Прессы», Жослин Шарден держал руку на пульсе.
— Несмотря на то, что Дюплесси мой земляк — он тоже родился в Труа-Ривьер, — я не разделяю его идей. Он отстаивает нашу провинцию перед федеральным правительством, при этом попирая некоторые гражданские права, в частности, в сфере религии. Двенадцатого числа этого месяца группа манифестантов собралась перед Национальным монументом Монреаля, чтобы выразить несогласие с его деспотизмом. Он объявил нечто вроде охоты на ведьм против свидетелей Иеговы[31].
Подобные конфликты оставляли Тошана равнодушным. Он вежливо кивнул и был вынужден в течение часа слушать рассуждения тестя на эту тему. Мукки и Луи поднялись на второй этаж, Лора готовила ужин.
Как только подростки снова спустились вниз, Тошан, чтобы положить конец политическим дискуссиям, решил открыть свои карты.
— Простите, что перебиваю, — сказал он, — но я хотел бы кое-что с вами обсудить. Боюсь, у меня не будет другой возможности до того, как мы сядем за стол.
— Что ж, говорите! — проворчал Жослин.
— Что, если я отвезу вас к себе, всех троих? Вы проведете праздники у нас. Это будет прекрасным сюрпризом для Эрмин и дочек, и вообще для всех.
Ошеломленная. Лора замерла с поднятой рукой, которой перчила жареный картофель. Ее сердце забилось сильнее, и она внимательно вгляделась в лицо зятя, чтобы убедиться, что он не шутит.
— Как же это возможно? — спросила она, полная надежды.
— Мам, пап, давайте поедем! — закричал Луи. — Как будет здорово провести Рождество с Кионой, близняшками и моей старшей сестрой! К тому же я еще ни разу там не был.
— Нет, нет и нет, — отрезал его отец. — Послушайте, Тошан, для этого придется проехать несколько миль в такой сильный мороз, среди сугробов. Ладно бы еще, если бы у нас был грузовик, оснащенный всем необходимым, но так…
— В любом случае, дорогой зять, вы не всех на своих санях, какими бы просторными они ни были, — с сожалением сказала Лора. — Это слишком большая тяжесть для четырех собак.
Тошан удивленно улыбнулся. Его теща видела суть проблемы. Она была права: его маламуты быстро выдохнутся.
— Давайте подсчитаем. Вы, Лора, весите не больше ста десяти фунтов, а у Луи какой вес?
