Эрмин покинула свой пост наблюдения, чтобы обойти вокруг стола. Приборы были уже расставлены: красивые зеленые тарелки с золотистой каймой, хрустальные бокалы и столовое серебро. Десять лет назад Лора подарила своей дочери и зятю эту роскошную посуду, которой они пользовались только по великим праздникам.
— Салфетки так красиво сложены — словно птицы! — восхитилась Эрмин.
Она коснулась пальцем одного из картонных дубовых листочков, которые выглядели натуральнее, чем настоящие. Акали и Киона терпеливо, следуя рисунку, смастерили это украшение, которое очень красиво смотрелось на белой кружевной скатерти. Посередине возвышался медный подсвечник с четырьмя свечами из воска цвета слоновой кости.
«Только бы Тошан и Мукки успели полюбоваться этим убранством! — подумала Эрмин, испытывая все большую тревогу. Скоро совсем стемнеет, а их до сих пор нет.
Повязав вокруг талии серый фартук, Людвиг готовил кофейное мороженое из яиц и сухого молока. Сосредоточившись на своей задаче, он энергично взбивал смесь.
— Я сейчас разложу все это по вазочкам и выставлю наружу, прямо на снег, — объяснил он Акали. — Мороз сделает остальное, и на десерт у нас будет мороженое.
— Мне не терпится его попробовать, — заверила его Акали.
— У нас еще три торта, — напомнила Киона.
Бабушка Одина напевала в соседней комнате. Она укачивала Томаса, красивого пятимесячного младенца, у которого начали резаться зубки. Ребенок много плакал, несмотря на действие мазей, которыми старая индианка натирала ему десны.
— Вам пора идти одеваться, — напомнила Эрмин. — Наведите красоту, девочки. Я очень благодарна вам за проделанную работу.
Она растроганно расцеловала их всех по очереди — сначала Акали, потом Лоранс и Мари-Нутту и, наконец, Киону. Ее сводная сестра тихо сказала ей на ухо:
— Мне обязательно надевать платье и чулки? Я бы предпочла остаться в своей тунике с бахромой и брюках. Этот наряд нравится бабушке Одине.
— Мне хочется, чтобы ты оделась элегантнее и распустила волосы. Они у тебя такие красивые! Только на этот вечер, в Рождество. Согласна?
— Хорошо, пойду переодеваться.
— Скажи, Киона, у тебя нет плохих предчувствий по поводу Тошана и Мукки?
— Нет, Мин, я совершенно ничего не чувствую.
— Если бы с ними что-то случилось в дороге, ты бы об этом знала!
Девочка устремила на нее свой красивый янтарный взгляд, глубокий, пристальный, и погладила старшую сестру по щеке.
— Ты просила меня больше не лгать. Я не могу тебе ответить, потому что ничего не вижу. Не волнуйся, скоро они будут здесь.
С этими словами она развернулась и побежала в свою комнату. Эрмин направилась к окну. В опускающихся сумерках снег казался голубоватым, а стволы деревьев — более черными, чем на опушке леса.
— Мадлен, нужно зажечь все керосиновые лампы, а также большой фонарь на крыльце. Людвиг, как только закончите делать свое мороженое, пожалуйста, повесьте фонарь на дверь загона.
— Конечно, Эрмин.
Молодая женщина подавила вздох. Она вспомнила, как ее муж заканчивал строительство этих небольших построек, предназначенных для собак. Он весело насвистывал, с удовольствием орудуя молотком и пилой.
«Тошан, где ты?» — подумала она, терзаясь тревогой.
— Не переживай, — произнесла Шарлотта, коснувшись ее плеча. — Вот увидишь, скоро мы все усядемся за стол, и Тошан с Мукки будут рассказывать нам о своих приключениях в дороге. И поскольку завтра Рождество, я хочу поблагодарить тебя. Мимин. Да, поблагодарить за то, что ты приютила нас здесь, за то, что спасла мне жизнь. И попросить у тебя прощения. Иногда я бываю несносной. Но это все из-за Адели, ты же понимаешь…
— Конечно, понимаю.
— Я также беспокоюсь о нашем с Людвигом будущем. У нас нет денег, мы живем милостью то одних, то других. Поэтому я решила уехать отсюда. В следующем году мы попытаемся выбраться в Германию. Там все будет по-другому. Людвиг станет помогать своему отцу, владельцу лесопилки. Я смогу работать в каком-нибудь магазине в соседнем городке. У Адели и Томаса там корни, семья, бабушка с дедушкой.
— Война оставила слишком тяжелый след, Шарлотта. Не думаю, что это разумное решение. Но при лом я уважаю твои выбор. Господи, как же мне будет тебя не хватать!
— Ты быстро научишься обходиться без моих вспышек гнева и капризов, — пошутила ее подруга. — И надеюсь, вы приедете ко мне в гости.
— Возможно… Я бы очень хотела вновь увидеть Европу, особенно Париж без знамен со свастикой на самых красивых монументах!
Успокоенные, они улыбнулись друг другу. Эрмин подошла к елке, чтобы взглянуть на свое отражение в одном из стеклянных шаров. Это ее немного отвлекло.
— Иди лучше к зеркалу, — прыснула со смеху Шарлотта. — Или поверь мне на слово — ты прекрасна. Представь, что сюда вдруг забредает какой-нибудь заблудившийся охотник, думая, что это обычный дом… Он входит и обнаруживает безумно элегантных красивых женщин при полном макияже и восхитительную елку, сияющую огнями. Вот было бы забавно…
