— Не волнуйся, заметно не будет, — заверила ее девочка. — Смотри, это как раз в том месте, где крылья крепятся к моей спине. Знаешь, Лора, я бы с удовольствием переоделась в пастуха. Тебе было бы намного легче.
— О да! — согласилась та. — И намного практичнее. Я решила, что будет двое пастухов — Лоранс и ты, поскольку это позволяло укрыть вас под широкими плащами из фетра. Ты же замерзнешь в своем костюме! Жосс не подумал об этой детали. А ведь он знал, что я буду вынуждена организовать представление на улице или в каком-нибудь неотапливаемом помещении. Но мы с Эрминой нашли решение. Ты наденешь под платье тонкий шерстяной жилет.
Она говорила быстро, убедительным тоном, в то время как по ее лицу продолжали струиться слезы. Киона вынула свой носовой платок, ситцевый, с кружевами, и осторожно промокнула лицо Лоры.
— Не расстраивайся, — прошептала девочка. — Это будет очень красиво: рождественская ночь, ясли, песни… Ты забыла про младенца Иисуса в пеленках. Лоранс даст тебе свою куклу. Мадлен завернет ее в белую шаль.
— Бог мой, ты права, о чем я только думала!
С этими словами Лора взглянула на Киону, чего обычно никогда не делала. Она с удивлением увидела ее мягкие черты, напомнившие ей лицо Эрмины, красиво очерченные губы, тонкий нос, медовый цвет лица и большие таинственные глаза с золотистым отблеском. Короткие светлые кудряшки теплого оттенка придавали ей облик ангела, но этот ангел совершенно не походил на тех, что обычно рисовали на картинах. Он был не розовым и пухлым, а светящимся и очень серьезным. Впервые Лора вдруг до конца осознала родственные узы, связывавшие Киону с Эрминой и, возможно, с Луи. «Как я могла ее ненавидеть, проклинать, желать, чтобы она исчезла навсегда?» — ужаснулась женщина.
— Прости, — прошептала она, подчиняясь спонтанному порыву. — Прости меня, Киона! Ты еще так юна и так много страдала! Должно быть, ты считала меня злой и черствой.
— Да, часто, — ответила девочка, не считая нужным лгать. — Но ты была рассержена, а я знаю, что это такое. Я тоже могу быть злой, когда сержусь. Я очень люблю тебя, Лора, несмотря ни на что.
Киона подкрепила эти слова широкой доверчивой улыбкой, безмятежной и полной нежности. Потрясенная, Лора погладила ее по волосам, затем робко поцеловала в лоб.
— Дорогая моя девочка, тебе больше не нужно меня бояться, — тихо сказала она. — Я счастлива, что ты встречаешь с нами Рождество, действительно счастлива.
Лора снова вернулась к своему шитью. Она чувствовала себя намного лучше, словно очистилась от грехов. Киона вприпрыжку побежала к лестнице, такая легкая, что могла бы взлететь, с крыльями или без них.
Все было готово. Стараясь справиться с волнением и страхом, Лора затаила дыхание. Она считала, что ее живые ясли удались на славу, но все же опасалась мнения своих гостей и важных лиц, которых она пригласила на представление. Она мысленно пересчитала тех, кто в эту секунду должен был подниматься по улице Сен-Жорж в сторону завода.
«Месье мэр с супругой, почтальон, Онезим со своим семейством, мадемуазель Дамасс, Мирей, Жозеф Маруа и Бадетта — милая Бадетта, которая сумела выбраться к нам!»
Приезд журналистки усиливал атмосферу праздника. Особенно радовалась Эрмина, поскольку она рассчитывала задать ей множество вопросов о Франции, ее родине. Эрмина планировала отправиться в Париж к назначенной ее импресарио дате. Это не было ни капризом, ни даже соблазном спеть на маленькой сцене. Она смогла связаться с Октавом Дюплесси по телефону, и тот дал ей понять, что у него есть веские причины требовать ее присутствия в столице и что это связано с ее мужем.
— Вы увидитесь во Франции с дорогим вам человеком, Эрмина! — убедительным тоном сказал он. — Иначе я не стал бы просить вас отправляться в такой далекий путь.
— Вы говорите о Тошане? — воскликнула она.
— Разумеется! Я свяжусь с вами позже…
С тех пор Эрмине хотелось, чтобы скорее пролетели недели и месяцы, отделявшие ее от дня отъезда.
— Только бы ветер не поднялся, — прошептала Лора Жослину.
Ее муж следил за тем, чтобы не погасли десятки свечей, расположенных между яслями и местом, отведенным для публики.
— Дорогая, ничего не бойся, погода сегодня спокойная. Посмотри, как смирно ведут себя дети! Ты совершила настоящее чудо с этими костюмами!
Он повернулся к Эрмине.
— Можно начинать фотографировать прямо сейчас. Бадетта одолжила тебе свой фотоаппарат со вспышкой.
— Да, папа, я как раз собиралась это сделать. Скажи детям, чтобы они пока не двигались, иначе изображение будет размытым.
Родители улыбнулись ей. С трудом подавляя нетерпение, они держались за руки, оба очень элегантные в своих нарядах.
— Ты сегодня просто божественна! — заявила ее мать. — Шарлотта замечательно укладывает тебе волосы. Эти косы, заплетенные вокруг лба и украшенные жемчужинами, настоящее произведение искусства!
— Я повторюсь, — добавил Жослин, — но ты как кинозвезда!
— О! Папа, перестань!
