Но, несмотря на возражение, она почувствовала себя польщенной. На ней было черное бархатное платье, которое так нравилось Тошану, и накидка из собольего меха. Поскольку снег обязывал, она надела сапоги на меху, как и все остальные.
— Мама, — позвал Мукки, — у меня борода отклеивается!
Мадлен бросилась к нему и все поправила. Акали воспользовалась этим и положила подушку, на которой был вышит флакон, якобы наполненный миро.
— Я хочу в туалет, — жалобно сказала маленькая индианка.
— Мы не можем вернуться домой. Пойдем, я отведу тебя за ангар, — предложила Шарлотта.
Мари-Нутта захихикала под своими усами и длинной белой бородой. Сидя на соломе, Лоранс бросила укоризненный взгляд на свою сестру.
Самыми невозмутимыми были Мари Маруа и Киона. Осознавая значимость своих персонажей, девочки молча ждали прихода гостей. Первая, в голубом платье под белой вуалью, склонилась к кукле, лежащей в корзине. Изображать Пресвятую Деву Марию — это вам не пустяки! Ангел-провозвестник выглядел впечатляюще, со своими огромными крыльями с голубым отливом, в шелковой тунике цвета слоновой кости и с нимбом из золотистой бумаги, закрепленным повязкой на ее коротких светлых кудрях.
— Я слышу голоса! — воскликнула Лора. — Жосс, возьми свою губную гармошку, пусть звучит музыка! Мукки, встань в позу, скрести руки. Лоранс, гладь своего ягненка. Не забывай: ты пастух и это маленькое животное — твой дар.
Речь шла о нарисованной на картоне и раскрашенной самой Лоранс овце с наклеенными клочьями шерсти, что создавало видимость животного. Акали вернулась в последнюю минуту, взволнованная до слез.
Голоса приближались. С помощью Жозефа Жослин быстро зажег шесть керосиновых ламп, развешанных на стенах ангара. Но его суета не понравилась Эжени, которая обеспокоенно замычала. Корова Маруа, имевшая более чем почтенный возраст, явно не понимала, зачем ее вытащили из стойла в столь непривычное время. Внезапно пони, которому прицепили бумажные уши осла, заржал и слегка натянул веревку, привязанную к стойке яслей, сооруженных Онезимом.
— Тише, Базиль, — сказала Киона.
— О боже, если животные начнут беспокоиться, все пойдет насмарку! — всполошилась Лора.
Эрмина заметила силуэты гостей, медленно приближающиеся к ним. Она глубоко вздохнула и запела «Ангелы в наших полях» — песнь, которую выбрала ее мать для встречи долгожданной публики:
Бадетта первая увидела очаровательную мизансцену, придуманную Лорой. Проведя ночь в поезде, затем час в ожидании между станциями Лак-Бушетт и Шамбор-Жонксьон, поскольку локомотив столкнулся с крупным лосем, журналистка была измучена, но все равно бесконечно рада своему приезду в Валь-Жальбер.
— Это потрясающе! — сказала она Мирей.
Празднично одетая экономка молча кивнула. Она редко куда-либо выходила, особенно в снежное время года, и дорога до заводской площади показалась ей бесконечной.
— Это и вправду шикарно, — раздался грубый голос Онезима. — Смотри, Иветта! Очень похоже на настоящие ясли.
— Мой бедный дурачок, — ответила его жена, известная своим вздорным характером. — Иосиф и Мария были гораздо выше ростом!
Это замечание заставило улыбнуться мэра, поспешившего отойти подальше от Лапуэнтов.
Отнесясь к своим ролям со всей серьезностью, маленькие актеры на один вечер скрупулезно следовали указаниям Лоры и Жослина. На лице Луи был восторг, словно он действительно считал себя волхвом. Но, неожиданно чихнув, он чуть не выронил из рук кожаный мешочек с ладаном.
Эрмина видела только персонажей яслей, и это вдохновляло ее вкладывать в пение всю душу. Она перешла к следующей песне «Родилось дивное дитя», хотя до полуночи было еще далеко.
