В гостиной Андреа Дамасс уселась за фортепьяно. Она объяснила, что любая уважающая себя учительница имеет представление о сольфеджио и может аккомпанировать на уроках пения, если родители ее учеников пожелают обучать свое чадо музыке.
— Вы сможете играть с листа, мадемуазель? — спросила Эрмина. — Смотрите, у меня есть несколько партитур. Я хочу устроить небольшой импровизированный концерт в честь всех присутствующих, а также моего мужа. Мое сердце говорит мне, что он жив и что я его увижу.
Эти слова заинтриговали Лору. Жослин тихо ввел ее в курс дела:
— Наша дочь только что мне все рассказала. Киона посредством билокации увидела Тошана живым и невредимым.
— Бог мой! Так вот в чем дело! А я-то удивлялась, видя Эрмину такой сияющей! Спасибо, что пролил свет на эту тайну, Жосс.
— Ты не подвергаешь сомнению рассказ Кионы?
— Нет! Почему я должна это делать?
И Лора с достоинством удалилась. Мадемуазель Дамасс касалась клавиш своими короткими толстыми пальцами, Эрмина тихонько ей напевала. Гости и дети молча ожидали начала концерта. Наконец голос Соловья из Валь-Жальбера зазвучал в полную силу, по-прежнему чистый, хрустальный, чарующий.
Текст показался Мадлен и Лоре двусмысленным. Эрмина вполне могла бы спеть это Овиду Лафлеру. Но когда она назвала имя автора и уточнила, что во Франции песня пользуется огромной популярностью, они решили, что это просто случайность.
— А сейчас мадам Дельбо исполнит «Аккордеониста», — объявила новоиспеченная пианистка, польщенная своей значимостью. — Эта песня сделала Эдит Пиаф знаменитой.
Названия следовали одно за другим, к великой радости Бадетты, родителей певицы, Мирей и Жозефа. Столпившиеся возле елки дети не понимали смысла некоторых слов. Но они не сводили восторженных глаз с Эрмины, прекрасной в своем черном бархатном платье, со светлыми волосами, сияющими в свете люстры. Поначалу очень довольная, Шарлотта вскоре забеспокоилась: времени было уже много, а церемония вручения подарков еще не началась. К счастью, Луи зевнул и потер глаза.
— Думаю, пришло время посмотреть, что в свертках, — сказала Лора. — Наши маленькие актеры хотят спать.
— Только не я, я уже взрослый, — запротестовал Мукки. — Спой еще одну песню, мама, пожалуйста.
— Завтра, — с улыбкой ответила Эрмина. — Бабушка права, вы устали.
Киона скользнула к Шарлотте и, делая вид, что ластится к ней, тихо посоветовала:
— Тебе нужно пойти спать, скажи, что у тебя разболелась голова, а сама выйди через подвал. Я могу принести тебе корзину к низу лестницы.
— Нет, что ты, это очень рискованно!
— Что вы там замышляете? — поинтересовалась Лора. — Невежливо шептаться вдвоем, когда вокруг столько людей.
— Прости, мама Лора, — поспешила ответить девушка. — Я просто жаловалась на ужасную мигрень, а Киона меня утешала.
— А, теперь понятно! Скорее идите открывайте свои подарки!
Вопреки утверждению Жослина по их возвращении из Шикутими его супруга совершила не так уж много безрассудств.
— Я выбрала для вас сладости и то, чем заполнить долгие зимние вечера, — пояснила она.
Взрослые получили большие коробки с отличным английским шоколадом и романы в кожаном переплете. Для детей были приготовлены иллюстрированные издания книг графини де Сегюр[51].
Лора уточнила:
— Здесь полная коллекция, и вы сможете обмениваться друг с другом.
Луи и Мукки получили каждый по мешочку со стеклянными шариками, поскольку они их коллекционировали и часто в них играли. Лоранс с восторгом обнаружила под оберточной бумагой коробку с красками и кисточками. Она бросилась обнимать Эрмину.
— Спасибо, дорогая мамочка, спасибо! — воскликнула она, еле сдерживая слезы.
Мари-Нутта любовалась набором для шитья, о котором давно мечтала. Несмотря на свой авантюрный и немного бунтарский склад характера, девочка любила вышивать и шить. Акали гладила свою книгу графини де Сегюр «Мемуары осла». Маленькая индианка аккуратно свернула оберточную бумагу и блестящую ленту и положила их в карман. Она также получила в подарок небольшую куклу с фарфоровым лицом и комплект одежды к ней. Никогда еще у нее не было такой прекрасной игрушки, и, не в силах справиться с волнением, она плакала от радости в объятиях Мадлен. Помимо книги, Киона вынула из розовой коробки нефритовую статуэтку лошади. Эту ценную вещь выбрал для нее Жослин, как бы символизируя пони, приобретение которого было отложено.
