Полностью отдаваясь своей радости, она пересекла заброшенные поля и вернулась к дому Шарденов. Как и каждый раз, когда ездила на Базиле, Киона расседлала его, почистила щеткой и погладила, не забыв дать воды и сена. И это случилось. В каком-то ослепляющем тумане ей пришло видение, без всякого предварительного недомогания, головокружения или ощущения холода: Лора и Жослин были в классной комнате с Онезимом. Нескольких пугающих слов, раздавшихся в ее голове, хватило, чтобы понять размеры бедствия.
Киона помчалась к «маленькому раю», решив не прибегать к билокации. Это было слишком утомительно, и, если бы отец обнаружил ее без сознания, ситуация еще больше усложнилась бы.
Запыхавшись, она постучала в дверь.
— Впусти меня, Шарлотта, — сказала она. — Скорее!
Девушка открыла, недовольная, что ее побеспокоили. Но, увидев лицо девочки, тут же встревожилась.
— Входи, но я не могу с тобой долго разговаривать. У меня много работы.
— Шарлотта, вам нужно срочно уезжать, обоим! Твой брат все знает о Людвиге и ребенке, я тоже это знала. Они придут сюда завтра утром, мой отец и Онезим. Прошу тебя, спасайтесь! Идите к бабушке Одине, на север от дома Тошана, по тропинке. Скажи ей, что ты пришла от Кионы, что тебе нужна ее помощь. К тому же она хорошая акушерка… Поторопись, Шарлотта! Вы с Людвигом имеете право на счастье. Ты ведь сделаешь это, скажи? Пообещай мне!
На лице девочки, едва сдерживавшей слезы от волнения и тревоги, читалась суровая решимость. Охваченная паникой, оглушенная известием, Шарлотта Лапуэнт дала обещание, инстинктивно положив руку на свой слегка округлившийся живот, словно пытаясь защитить ребенка.
— Отправляйтесь прямо сейчас, держитесь правого берега каньона Уиатшуана! — добавила Киона, кудри которой были похожи на сияющий золотистый венец. — Река вас защитит.
Также поспешно, как пришла, девочка убежала. Шарлотта перекрестилась, напуганная и одновременно полная решимости.
— Прощай, Валь-Жальбер, — тихо сказала она. — Прощай, мой городок, мои воспоминания, прощайте!
Киона сидела на табурете в доме Лапуэнтов напротив импровизированного трибунала, состоявшего из Лоры в роли судьи, Жослина, возможного адвоката, и, разумеется, Онезима и Иветты. Главный свидетель, Ламбер, стоял между двумя сторонами.
— Доченька, — начал Жослин, — мы ждем от тебя объяснений, и я бы хотел, чтобы ты сняла с себя такое серьезное обвинение. Лора утверждает, что именно ты предупредила Шарлотту о том, что мы собираемся арестовать вражеского солдата, скрывавшегося у нее дома. Я не думаю, что ты способна на такую глупость. Отвечай честно, нам всем необходимо знать правду.
Девочка, высоко подняв голову, еле сдерживала улыбку. План ее отца и Онезима провалился, и для этого потребовалось соучастие Мукки. Мальчик, который должен был передать Шарлотте просьбу Лоры, без разговоров подчинился Кионе, когда та попросила его солгать своей бабушке.
— Я объясню тебе позже, Мукки, зачем, но ты скажешь Лоре, что застал Шарлотту дома и передал ей поручение.
Одураченные двумя детьми, взрослые терпеливо прождали все утро, но Шарлотта так и не пришла, и, когда Жослин и Онезим проникли в «маленький рай», дом был пуст.
— Киона, мы тебя слушаем, — суровым тоном потребовала Лора.
— Да, это я их предупредила, — призналась она с удовлетворенным видом. — Я услышала ваш разговор в классной комнате и побежала к Шарлотте. Я не хотела, чтобы вы причинили зло Людвигу и чтобы Шарлотта была несчастна!
— Боже мой! Ты осмелилась это сделать, дочка! — разочарованно произнес Жослин. — Ты хотя бы понимаешь ситуацию? Этот мужчина — враг нашей страны, один из тех, кто виновен в смерти тысяч людей.
— Папа, Людвиг никому не сделал ничего плохого! Он очень добрый, милый, словно ангел из рая.
Лора с трудом себя сдерживала. Ей очень хотелось встать и дать пощечину дерзкой девчонке.
— Какая же ты глупая! — крикнула она, злясь, что не может этого сделать.
— Почему? — спросила Киона. — Я чувствую, какая душа у человека, — плохая или хорошая. Людвиг не заслуживал того, чтобы вернуться в лагерь военнопленных. С ним там плохо обращались, другие солдаты издевались над ним, потому что он плакал и скучал по матери.
— Чушь собачья, — проворчала Лора. — Откуда ты это взяла?
— Это я обнаружила Людвига, когда он прятался в подвале дома бригадира, на улице Сент-Анн, возле завода. Я отнесла ему одеяло и еду. Вы замечали, что из кладовки пропадают продукты, — это я их брала для него.
— Маленькая лгунья! — воскликнул Онезим. — Если бы Ламбер меня так дурачил, у него бы кожи на спине не осталось!
— Бог мой, ты обворовывала нас ради немца?! Жосс, сделай же что-нибудь! Все, довольно, я не хочу больше видеть твою дочь в нашем доме! В следующем месяце она отправится в пансион.
Индейская кровь Кионы забурлила от протеста и гнева. Она встала с табурета и обвела их всех своим янтарным взглядом, напоминая молодого волка, готового прыгнуть на свою добычу.
