– Точно. Так и есть. Верно. Ты, наверное, все об этом знаешь… здесь, в солнечной Калифорнии, миллион центров анализа глубинных моделей поведения. Так вот, мы, значит, заняты анализом от восьми до десяти часов в день… под строгим наблюдением доктора Сингха, разумеется. Или назначенного им терапевта-аналитика. Теперь я уже совсем не так пользуюсь этой штукой, как раньше, когда мы начинали вместе… – Он провел по щекам ладонями, и Кэрол услышала, как зашуршала жесткая щетина. – Теперь я знаю, что тогда я просто баловался, Кэрол. Я хочу сказать, что теперь я уже почти не вспоминаю подростковый секс. Просто это… понимаешь… это просто не имеет значения на фоне целостного терапевтического опыта, ясно?
Кэрол отбросила со лба мокрую прядку волос.
– А что имеет значение? – спросила она.
– Что? – Дэнни допил свой скотч и пытался снова привлечь внимание бармена. – Извини, детка. Что?
– Что имеет значение, Дэнни?
Он подождал, пока ему нальют еще, а потом улыбнулся, почти как святой:
– У меня появился шанс сделать настоящий прорыв, детка. Доктор Сингх сам сказал, что я дошел до той точки, когда все можно повернуть вспять. Но…
Кэрол хорошо знала эту интонацию. Она молчала.
Дэнни снова взял ее руки в свои и стал растирать их, как будто они были холодные. На самом деле это у него были ледяные руки.
– Но мне нужна помощь… – начал он.
– Деньги, – продолжила Кэрол.
Дэнни отбросил ее ладони и сжал кулак. Кэрол отметила, до чего пухлыми, бледными и слабыми стали его руки, как будто все мускулы, что были в них когда-то, заменил жир. «Или кремовая начинка, – подумала она. – Как в тех баварских донатах с кремом, которые он любил».
– Не просто деньги, – прохрипел он ей. – Помощь. Я готов сделать шаг к тотальной реинтеграции, и доктор Сингх говорит…
– Тотальной реинтеграции? – переспросила Кэрол. Это звучало как название нового пакета программного обеспечения для телема, которое Вэл собирался купить для своих VR-очков.
Улыбка Дэнни стала снисходительной.
– Ага. Полное воспоминание. Полная реинтеграция всей прошедшей жизни на основе душевного самопознания, приобретенного в ашраме. Это как… знаешь… как перевод старого бензинового автомобиля на электричество или метан. В ашраме есть люди, которые уже могут вспомнить свою предыдущую жизнь, но… господи, знаешь… мне кажется, мне повезет, если я справлюсь с этой. – И он снова издал скрипучий смешок.
Кэрол кивнула.
– Тебе нужны деньги на флэш для этой терапии, – сказала она. – Сколько? И на какой срок?
Если бы Дэнни слушал ее внимательно, то по ее тону сразу понял бы, до чего ей это неинтересно.
– Ну, – сказал он взволнованно, очевидно думая, что у него появился шанс, – полная реинтеграция – это… знаешь… полная. Я уже ликвидировал все, что имел… квартиру в Лейкшоре, «крайслер-электрик», акции, которые оставил мне Уолли… но мне нужно куда больше, чтобы… – Он осекся, увидев выражение ее лица. – Эй, Кэрол, это же не один раз заплатить. Это как… ну, вроде… как закладная или кредит на машину. Если разделить всю сумму на время, о котором мы говорим, выходит не так много, и…
Кэрол ответила:
– Ты ведешь речь о том, чтобы во флэше вспомнить заново всю свою жизнь.
– Ну… знаешь… в общем-то… да.
– Полная реинтеграция, – сказала Кэрол. – Тебе сейчас сорок четыре года, Дэнни, и ты собираешься прожить под флэшем всю жизнь.
Он выпрямился, выпятил подбородок, пытаясь выглядеть грозно, как раньше. Но теперь, бледный, толстый, обрюзгший, он казался жалким.
– Легко смеяться над тем, кто хочет быть уязвимым, – сказал он. – Я пытаюсь разобраться в своей жизни, Кэрол.
Кэрол тихо рассмеялась:
– Дэнни, тебе будет восемьдесят восемь, когда кончится этот флэш.
Он наклонился вперед, как будто собирался рассказать ей секрет. Голос у него был плаксивый и доверительный.
– Кэрол, жизнь – это лишь один оборот колеса. Гораздо важнее то, что будет с нами, когда он кончится.
Кэрол встала.
– Дэнни, что будет с тобой, ясно. Ты обанкротишься. – И она пошла прочь.
– Эй, – крикнул ей вслед Дэнни, не вставая. – Я забыл спросить… как Вэл?
Кэрол вышла под дождь и, не в силах вспомнить, где находится автобусная остановка, двинулась, как слепая, к Административному центру пешком.
Вэл и его друзья сидели, привалившись к стальным опорам виадука, в пятидесяти футах над бетонным ложем реки, когда Койн вдруг подпрыгнул, схватил Вэла за плечо и сказал:
– Бинго!
– Ты, часом, не новости в очках смотришь? – сказал Койн, ухмыляясь и кивая чему-то, что видел в своих.
– Новости? – спросил Вэл. – Ты что, прикалываешься?
Койн снял очки:
– Я не прикалываюсь, дорогой мой Вэл. Нам только что прислали япа.
Вэл почувствовал, как у него упало сердце.
– Нам прислали япа, нам прислали япа, – закурлыкал Салли.
– Что происходит? – спросил Джин Д., выходя из десятиминутного флэша. Судя по оттопыренным спереди штанам, Вэл решил, что его дружок опять смотрел про изнасилование латиноамериканской девчонки.
– Новостной флэш, – ухмыльнулся Койн. – Большое оживление в Административном центре. Мэр только что отправился туда, а с ним его японский кореш, советник Мородзуми.
