Кэрол ничего не сказала. Все ее внимание было сосредоточено только на том, чтобы стоять прямо, не шатаясь.
Мистер Мородзуми вытащил из коробки на столе Берта Торразио салфетку, вытер грязные пальцы и бросил ее на бювар окружного прокурора. Как по сигналу, мэр, окружной прокурор и агенты безопасности тут же вошли в дверь. Торразио посмотрел на Кэрол и вопросительно поднял брови.
Мистер Мородзуми избегал глядеть на Торразио, как будто у того к верхней губе прилипла еда.
– Мы мило побеседовали, а теперь пора возвращаться к делам, – сказал мистер Мородзуми. И вышел в сопровождении стройного агента. Мэр пожал руку Торразио, кивнул в сторону Кэрол и побежал догонять.
Кэрол и окружной прокурор целую минут смотрели друг на друга, после чего она повернулась на каблуках и ушла к себе в кабинет. Там ее ждали пустой стеллаж для папок и совершенно новые телефон и компьютер. Кэрол села и стала смотреть на картинку, которую она липкой лентой приклеила к рифленому стеклу своей перегородки четыре года назад. На ней была нарисована судебная стенографистка, которая яростно барабанит по клавишам, пока свидетель и адвокат перебраниваются, судья стучит молоточком, подзащитный стоит и орет на свидетеля, его защитник орет на него, а двое присяжных вот-вот вцепятся друг другу в глотки. Какая-то женщина из публики за спиной стенографистки говорит другой: «Пишет она хорошо, вот только сюжеты у нее уж очень неправдоподобные».
Подземный молл заканчивался колодцем вентиляции, который выходил на поверхность между Административным центром и парком. Койн принес лом. Мальчишки оказались в небольшой кучке журналистов, ощетинившейся видеокамерами и параболическими микрофонами. Местные репортеры забрасывали вопросами мэра и его японского советника, пока те спускались к поджидавшему их лимузину. Двадцать футов отделяли Вэла от випов. Еще столько же – от решетки вентиляции сзади. Агенты безопасности больше не обращали внимания на предварительно обысканную прессу и сосредоточились на наблюдении за зданиями и толпой, которую сдерживали на другом конце небольшой площади.
– Давай, – сказал Койн. – Пора.
Вэл взял пистолет и взвел курок. Мэр остановился, чтобы ответить на только что прозвучавший вопрос, и вдруг помахал рукой кому-то в дверях Административного центра. Покорный протоколу, мистер Мородзуми ждал у дверей лимузина, когда мэр кончит отвечать на вопрос.
Вэл поднял пистолет. До головы японца было пятнадцать футов. Ствол пистолета был всего лишь еще одной линзой в куче микрофонов и объективов, нацеленных на группу випов. Вэл не заметил, как Койн, Салли и Джин Д. скрылись в вентиляции.
Роберт едва сумел вытянуть себя из люка. Когда он наконец встал, отряхивая с брюк сухие листья и ржавчину, ему казалось, что у него больше нет сил, но, увидев Вэла, пистолет в его руке, и то, что сам он стоит ближе к жертве, чем к внуку, Роберт бросился вперед, не колеблясь и не раздумывая ни секунды.
Вэл потянул спусковой крючок. Ничего. Он моргнул, потом снял предохранитель. И только поднял пистолет опять, как один из операторов рядом с ним крикнул:
– Эй!
Роберт во весь дух мчался к черному лимузину. Чтобы заслонить мэра от пули своим телом, ему надо было подпрыгнуть и перескочить через правый задний угол багажника. Так он и сделал, забыв про свой возраст, про артрит и вообще про все на свете, кроме того что ему надо успеть раньше, чем Вэл снова нажмет на спуск.
Вэл увидел деда в последнюю секунду и глазам своим не поверил, когда тот прыгнул на багажник лимузина, прокатился по нему и встал на ноги между мэром и Мородзуми. Агент безопасности бросился на Мородзуми, роняя его на землю. Один только мэр стоял с открытым ртом, так и не ответив на вопрос.
«Я сделал это! – думал Роберт, зная, что он стоит между Вэлом и мэром и что пуля, предназначенная другому, пройдет через него. – На этот раз я успел!»
Двое японских агентов, стоя на коленях, подняли оружие и застрелили Роберта с расстояния в пятнадцать футов. Почти в тот же миг третий окатил всю группу журналистов очередью из автомата. Вэл и двое операторов упали.
Мэра и мистера Мородзуми засунули в лимузин и увезли раньше, чем толпа зевак подняла крик. Ни мэр, ни его советник не пострадали.
Тело Вэла увезли в полицейский морг, но отца Кэрол позволили навестить.
– Он не почувствует, что вы здесь, – сказал ей врач. Голос у него был безучастный. – Слишком велико повреждение мозга. Мозговая активность есть, но очень ограниченная. Боюсь, что речь идет лишь о том, как долго система жизнеобеспечения сможет поддерживать его в таком состоянии. Несколько часов. Самое большее – дней.
Кэрол кивнула и опустилась на стул рядом с кроватью. Касаться руки отца она не стала. Комнату освещали только два электронных монитора.
Комнату освещали лишь больничные мониторы. Посетителям кажется, что Роберт не слышит того, что они говорят, но он слышит.
– Он уже некоторое время не приходит в себя, – говорит медсестра дочери президента, которая пришла навестить его с сыном.
– Мой отец хочет, чтобы о нем хорошо заботились, – говорит дочь Ланцера.
