Экран ожил, будто проснулся от долгого сна. Камера медленно ползла по тёмной студии, выхватывая из полумрака странные штуки: старый радиоприёмник под слоем пыли, звёздную карту с красными метками, кусок метеорита в стеклянном кубе, будто из фильмов про конец света. Заиграла тревожная музыка — синтезаторный аккорд, от которого кровь стыла в жилах, а по спине пробегали мурашки. Заставка передачи «Код Вселенной» вспыхнула на экране, и голос за кадром, глубокий, как бездна под ногами, начал отсчёт:
Иван закатил глаза до потолка, схватил кружку с пивом и двинул к дальнему столику, где симпатичная официантка складывала салфетки, бросая на него игривые взгляды из-под длинных ресниц. Последние отношения сгорели через два месяца армии — девчонка не выдержала писем и редких звонков, а он и не особо горевал. Теперь он был готов вернуться в мир, где не только мужики с бритыми затылками и казарменные байки, но и такие вот взгляды, от которых внутри что-то приятно шевелилось.
— Куда… — начал Андрей, но тут же осёкся: — Понял, ловелас.
А пацаны уже залипли на экран, как мухи на липучку. Обычно такую чушь они бы пропустили мимо ушей, но в последние дни все будто с ума посходили с этой инопланетной темой — от бабок на лавочках до пацанов в спортзале.
Ведущий в чёрном костюме стоял под прожектором, седина на висках блестела, как сталь под светом луны:
Музыка нарастала, метроном стучал, как пульс перед боем, отдаваясь в висках. На экране замелькали архивные кадры: круги на полях под Тверью, выжженные за ночь, — копия звёздной схемы из созвездия Лиры, будто кто-то расписал траву космическим граффити.
— Ну вот, делать нечего этим инопланетянам, только круги выжигать, как малолетки с зажигалками! — фыркнул Расул, плюнув в сторону.
— Кто знает, что у них в башке, — задумчиво протянул Рыжий, самый впечатлительный из всей шайки, уже вцепившийся взглядом в экран.
Дальше — кадры с МКС: серебристые точки петляли за станцией, будто играли в догонялки на скорости света. Тень на снимках марсохода — слишком ровная, слишком живая для камня, словно кто-то прошёл мимо камеры и ухмыльнулся в объектив. Эксперт, баба в очках с синими стёклами, теребила кулон в виде ДНК, будто он мог её спасти:
Ведущий расхаживал по студии, тень его ползла по звёздной карте на стене, как призрак грядущего пи**еца:
— А теперь главное, — он вбил каблук в пол, будто гвоздь в крышку гроба, — три дня назад все радиотелескопы — от Зеленчука до Аресибо — словили один сигнал. Не звук. Запах! — он вскинул руку, и экран заполнили формулы, будто из учебника для гениев-шизиков. — Миндаль и озон. Психологи из НИИ говорят: это тест. Они проверяют, хватит ли нам ума почувствовать послание кожей, лёгкими, инстинктами, мать их!
— Это вы серьёзно смотрите? — хмыкнул Андрей, качая головой.
— Тсс! — зашипел Рыжий, чуть не подавившись пивом.
Свет в студии погас, из темноты донёсся голос, смешанный с треском, как из старого динамика:
Дядя Ваня вырубил ящик одним ударом по пульту.
— Ну дядь! — завопил Рыжий, чуть не пролив пиво.
— Хватит хернёй головы забивать! Вам и так все мозги повышибали, а этот ещё официанток моих отвлекает! — прогремел хозяин, косясь на Ивана с кустистыми бровями, сдвинутыми в грозную линию.
Тот состроил оскорблённую физиономию, хотя рука его уже скользила по стройной ножке девушки, а в глазах плясали черти.
— Ай, ладно! — махнул дядя Ваня, сдаваясь.
День давно перевалил за полдень, а Иван только продрал глаза, щурясь от света, что лился сквозь щель в шторах.
— Оо-о-ох! — простонал он, потягиваясь так, что суставы хрустнули, как старая мебель.
