– Дело не в этом, – тихо сказал он. – Ты не плохой человек, просто… тебе здесь не место. Из-за тебя брат увлекся идеями, которые вредят ему. Аурелион потакает тебе, подставляя себя под удар. Это меня раздражает. – Он подался вперед, будто хотел поделиться секретом. – Поэтому мы сделаем следующее…
– Райан, выпусти меня! – крикнула я, когда послышались шаги по ту сторону двери. – Райан!
Тишина.
Я вернулась на кровать и прикрыла глаза руками. Шуршание волн убаюкивало, но из-за неудобного платья, которое не на что было сменить, я занимала голову мыслями о побеге.
После того как Райан привез меня и запер здесь, я кричала, плакала и ждала. Ждала, что Лир или Лион придут за мной…
Когда уже совсем стемнело, я перестала думать о времени. Так я провела ночь вплоть до рассвета. Не знаю, на что рассчитывал Райан, заперев меня в комнате, где отсутствовала одна из стен, открывающая вид на бескрайний водоем… но ее отсутствие было реальным, что сбивало с толку. Я находилась на высоте десятиэтажного дома, не меньше, и вокруг абсолютно ничего не было.
Когда я проснулась, рядом с дверью стояла тарелка с едой, а на улице снова вечерело. Чтобы унять жжение в желудке и нарастающую панику в груди, я перекусила и впервые осмотрелась. Комната выглядела так, будто она принадлежала мужчине, но по крайне скудному интерьеру невозможно было сказать, кому именно… А самое главное, оставалось непонятно, что здесь забыла я.
Решив умыться, я почувствовала желание разреветься, глядя на свое отражение в зеркале.
Больше всего раздражало то, что я зашла сюда сама, не оказав никакого сопротивления. Разве могла я ждать от Райана чего-то подобного? Разве могла я предположить, что мне стоило его сторониться, ожидая предательства… Но, несмотря на очевидное своеволие Райана, это до сих пор казалось мне каким-то представлением.
Может, его заставили это сделать? Но чем ему могли угрожать, чтобы он решился пойти против брата?
Может, его обманули? Но во что он должен был ввязаться, чтобы именно я стала разменной монетой…
Сколько бы я ни искала ему оправданий, все указывало на то, что Райан был намерен вычеркнуть меня из жизни брата. И теперь вопрос лишь заключался в том, что он планировал со мной сделать…
– Брат, ты меня пугаешь. – Райан с силой ударил ладонью по столу, наглядно демонстрируя степень своего раздражения. Среагировав на звук, экраны по правую сторону от него засияли, пуская по комнате неприятное мерцание. – Мы знали, на что шли!
В любом случае с Аурелионом нам было не справиться. Сколько бы сил мы ни потратили, это никак не отразилось бы на мутанте, которому ничего не стоило овладеть сознанием соперника. К своему стыду, я чувствовал, как одна лишь мысль об этом вызывала во мне животный, леденящий душу страх.
Это раздражало, но ничуть не мешало действовать. Сложив руки на груди, я демонстративно подошел к двери и уперся в нее плечом.
За спинами братьев раскинулись мерцающие огни окраин Кристаллхельма. Ничто в этом пейзаже не пробуждало теплоты, лишь острое осознание расстояния и одиночества.
– Она слишком напугана. – Голос Аурелиона сорвался, что было крайне необычно для его человеческого обличья.
Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. Но боль была лишь слабым эхом того хаоса, что творился внутри. Я балансировал на грани – гнев, усталость и страх боролись друг с другом.
Но сейчас было неважно, насколько мне это все противно.
– В этом и смысл. – Райан опешил. Его голос дрогнул, будто он сам не до конца верил в собственные слова. – Иначе… ни в чем нет смысла.
– Нет. Это глупая затея. Оно того не стоит, – произнес старший брат, поднимаясь со своего места.
Кресло скрипнуло, когда Райан сделал то же самое. Последнее время этому строптивцу удавалось меня впечатлить. Поначалу я видел в нем труса с языком без костей, но теперь изо дня в день он доказывал силу своего характера и принципов. Даже сейчас, когда Аурелион был готов сбежать, поджав хвост, Райан боролся за собственные убеждения.
– Брат, ты ведь сам втянул меня в это. – Он указал на экраны и растерянно уставился на брата.
– Тебе не понять, – чуть хмурясь, произнес Аурелион и повернулся к экранам, от которых не отлипал уже вторые сутки.
Райан злобно рассмеялся, но в этом смехе явно проступала горечь. Он медленно шагнул вперед, его рука легла на плечо брата, а пальцы сжались с такой силой, что суставы побелели.
– И чего же я не понимаю?
– Любить – значит переживать чужие страдания как свои собственные.
– Да ты поэт. Только вот в поступках во имя любви не будет смысла, если они продиктованы лишь эгоизмом. Ну станешь ты сейчас ее героем, и что? А дальше?
Аурелион медленно отстранился, словно прикосновение Райана жгло его кожу. Его лицо на мгновение исказила гримаса раздражения и безысходности. Он на шаг отступил, избегая взгляда младшего брата. Экраны над нами передавали каждое движение Ати, накаляя нервы до предела.
Райан смотрел на брата с сожалением и больше не спорил.
Что, если Аурелион прав и план не сработает?
Что, если все это только усугубит ситуацию?
