От нескончаемых рассказов этих «очаровательных» женщин о величественности и важности деятельности представителей элит тянуло зевать. Провалиться бы в сон, позволить себе забыть о реальности, которую те с напускным радушием намеренно скрывали.
Стоило ли просвещать землянок, что, помимо помпезных торжеств, их ждет беспрекословное склонение голов перед всеми новомодными веяниями? Элиты – напыщенное стадо, где прав тот, у кого выше статус. Они рассказывали ничего не подозревающим участницам проекта о свободе, но почему-то никто не спешил поделиться внушительным списком обязанностей и ограничений, которые тащила за собой эта великая честь.
Конечно, проблемы беспрекословного подчинения не шли ни в какое сравнение с реальными трудностями, но все же…
Ати снова бросила на меня кроткий, но внимательный взгляд, приподняв бровь в немом вопросе. В ее глазах промелькнуло недоумение, едва заметное, но достаточно явное для того, чтобы я уловил ее беспокойство.
Я лениво пожал плечами, словно все эти разговоры потеряли для меня всякий смысл, а голоса звучали как бесконечный, раздражающий шум, от которого хотелось сбежать.
Я не был частью их мира. И не хотел быть.
Ати закатила глаза.
Едва заметная теплая улыбка возникла сама собой. Мне нравилось ее красноречивое недовольство.
Несмотря на скверное настроение, ее присутствие делало мир светлее. Ее упрямая линия губ и огонек в глазах – напоминание о том, что даже здесь все еще было что-то настоящее, пока еще неподвластное всей этой ложной гармонии…
Может, будучи избранницей советника, ей не придется поддаваться общим идеям. Не придется прогибаться под их искусственные идеалы, выслушивая пустые обещания. Не придется тратить время на этот глупый треп и бессмысленный бред.
Сможет ли Аурелион постоять за нее, когда меня уже не будет рядом? Что, если он будет не против такого общества для Ати? Оно опустошит ее, изо дня в день меняя ее прекрасную личность.
Я склонил голову набок, рассматривая ее профиль. Ее лицо, даже будучи напряженным, казалось мне идеальным. Едва заметная тень недоумения проскользнула в ее улыбке, но она упорно держалась. Эти маленькие детали в ней видел лишь я.
Я смотрел на нее с нежной, почти болезненной гордостью – на эту хрупкую на вид девушку, которая с каждым днем становилась сильнее.
Как же я гордился ей.
Моей бесстрашной, упрямой земляночкой, оказавшейся сильнее многих. Для нее не существовало преград, лишь временные препятствия, которые она преодолевала с грацией и внутренней силой, достойной восхищения.
С недавних пор я хотел защитить ее от грядущего и с каждым днем все яснее понимал – она была той, кто выживал, несмотря ни на что, не теряя себя. Она учила меня, как оставаться собой в мире, который так легко мог сломать.
Так ли я был необходим Ати на самом деле?..
– До встречи! – крикнула Дорианна, забираясь в автоген.
Обняв Таллид на прощание, я впервые почувствовала стыд, глядя ей в глаза. За время сегодняшней встречи продолжали звучать фразы об эксперименте, что погружало мою смышленую подругу во все большие размышления. Не желая вставать между ней и Максимусом, я предпочла молчать, из-за чего почувствовала себя предательницей. Это тяжелым грузом давило на плечи.
Вернувшись к Лиру, который все это время смотрел вдаль, опираясь на автоген, я дотронулась до его предплечья.
– Ты все еще злишься? – аккуратно спросила я, потянув ткань его рукава на себя.
Он тяжело вздохнул, так и не взглянув на меня.
Тихая ночная аллея пропадала из поля зрения за плавным поворотом. Эта часть города очаровывала спокойствием: высокие пышные деревья, уличная подсветка и тихое шуршание высокой травы… В отличие от бурлящего жизнью и событиями привычного мне Кристаллхельма, здесь действительно чувствовались умиротворение и покой.
Оглянувшись на оставшиеся позади дома представителей элит, я растворилась в мечтах. Все это идеальное будущее, о котором они говорили… Я не могла поверить, что оно действительно возможно.
Но что, если за этой внешней красотой скрывается что-то темное, то, о чем мы пока не знаем? Или же я просто боюсь шагнуть в неизвестность и поэтому ищу подвох во всем хорошем?..
Легкость и надежда медленно, но верно вытесняли сомнения и страхи, я вздохнула. Возможно, это действительно мой шанс на лучшую жизнь. На будущее, в котором мы сможем быть счастливы и свободны.
– Лир, – тихо позвала его я.
– М? – вопросительно хмыкнул он, пытаясь вырваться из собственных размышлений.
– Ты сегодня недовольно пыхтишь, ехидничаешь и разочарованно вздыхаешь. Что-то случилось?
– Нет, – скупо ответил он. – Ничего.
Забравшись в автоген, я продолжила наблюдать за Лиром. Никогда прежде не видела его таким молчаливым и задумчивым. И если на пути сюда он поддерживал хоть какой-то диалог, то сейчас его мысли были где-то очень далеко.
