Узнав ее романтичную натуру, я заметила в глазах Бениффи мерцание, которое раньше ускользало от моего внимания. Мне удалось узнать, что она любит вдыхать аромат свежескошенной травы, спать до обеда и одежду ярких цветов. Эти простые, но столь трогательные детали ее характера открывали новый, светлый мир, о котором мне как можно скорее нужно было поведать Этьену.
Через какое-то время я осталась последней участницей, ожидающей своей очереди, так как никого из холостяков не выбрали трижды, как Лиона. Освободившиеся участницы мирно покидали зал под чутким присмотром Экстаза. О том, что происходило внутри комнат, по эмоциям участниц угадать было невозможно. Лир составил мне компанию, скрашивая мое гордое одиночество.
– Судя по ее лицу, все прошло не очень гладко, – произнес он, когда из комнаты Лиона вышла Йтэлина. – Она плачет? – притворяясь взволнованным, спросил он.
Разглядывая девушку издалека, я не могла понять, так ли это.
– Ну, со всеми вроде все в порядке, поэтому переживать не о чем, – подметила я.
– Жаль, мы не видим все то, что потом покажут зрителям, – сказал Лир, вальяжно растянувшийся поперек дивана лицом ко мне.
– Верно, – согласилась я, понемногу начиная нервничать.
В центре зала засветилась моя голограмма, из-за чего, сглотнув, я медленно направилась в указанную комнату. Из-за длительного ожидания небольшой сгусток нервов в груди начал сдавливать легкие, нарушая равномерность дыхания. Лир, следуя за мной, пожелал удачи и пожал плечами. От его внимательности ничего не ускользнуло. Когда я вышла из подсобки, он тут же все понял и с тех пор не прекращал чуть с осуждением глазеть на меня.
Какой стыд…
– Присаживайтесь, – нежно сказала девушка, указывая на широкое подобие кушетки.
Комната не была похожа на медицинский кабинет, который я почему-то ожидала увидеть здесь. Интегратор, о котором рассказывал Экстаз, казался мне страшным аппаратом, а не маленькой диадемой, которую помощница держала в руках.
– Ваш партнер не покидал пределов виртуальной реальности, поэтому, как только Система перенесет ваше сознание туда, вы тут же встретитесь. – Девушка устало улыбнулась.
– Спасибо, – неуверенно ответила я.
– Я и ваш сопровождающий при необходимости будем рядом, так что вам не о чем переживать, – заверила она, аккуратно разместив необычную диадему у меня на лбу.
Я увидела, как миниатюрная помощница заговорила с Лиром, когда картинка комнаты перед глазами плавно начала меняться.
– Где это мы? – спросил Лион, оказавшийся рядом со мной.
– Это Аковам. Город, в котором я живу на Земле, – коротко ответила я, сразу узнав улицы родного города.
Место, где я выросла, предстало перед нами мрачным и безжизненным. Снег покрывал все вокруг, пронизывая нас безразличием и холодом, соревнуясь с выражением лица Лиона. Безликие дома стояли, как немые свидетели прошлого, в окна которых проникало лишь бледное освещение уличных фонарей.
– Моя обычная дорога домой с работы, – заметила я. – И что теперь?
– Я должен защитить тебя, – пояснил Лион, образ которого казался мне невозможным на до боли знакомой улице Аковама.
Холодный ветер, свистящий вдоль домов, напомнил мне о безжалостной природе этого места, и желание поинтересоваться испытаниями Лиона с предшествующими участницами само собой забылось. Я подошла ближе к Лиону и взяла его за руку, когда мимо нас прошла шумная группа мужчин. Несмотря на то что в реальности нас бы уже пробрал жуткий мороз, я чувствовала лишь слабые покалывания на коже, имитирующие холод.
Лион внимательно изучал окружающую нас обстановку.
– Сильно отличается от Кристаллхельма, верно? – спросила я, поймав его взгляд,
Пусть Аковам и был столицей, но он все равно оставался старым и безжизненным, словно замершим во времени, сохраняя свою мрачную атмосферу.
– Мне все сложнее понять твое желание сюда вернуться, – сказал Лион.
– Раз появилась такая возможность, давай дойдем до моего дома? – с надеждой в голосе спросила я.
– Конечно, – не раздумывая согласился он.
Мы двинулись вдоль узких переулков, которые поглощали тени, словно скрывающие в себе давние тайны и забытые истории. Из-за снега, несмотря на его красоту, все выглядело глубоко промерзшим и застывшим, а в памяти всплыли беды, которые сулил гражданам суровый городской климат. Люди в изношенной одежде сидели на холодных ступенях с протянутой рукой, иногда дрались, пьяными валялись в снегу, не обращая на нас внимания. Казалось, даже прохожие не замечали нас, что доказывало иллюзорность происходящего. Если в таком платье я оказалась бы на улице Аковама, каждый встречный нашел бы, что сказать или даже сделать…
– Ты ежедневно проходишь эту дорогу одна? – строго спросил Лион, шагая рядом и разглядывая все вокруг.
– Я переодеваюсь в мужскую одежду и, не поднимая головы, добираюсь из дома на работу и обратно, – рассказала я.
