– Просто не протаранить континент-другой – слишком мизерная задача. А что другие три предложения, верные в теории? Мне представляется, что, коли уж для осуществления проекта нужны столь титанические усилия, лучше направить их на методы, позволяющие определить долготу где угодно.
Ответ сэра Исаака, состоявший из многих-многих слов, сводился к следующему: это возможно, если определять время по очень точному морскому хронометру, которых пока никто не умеет делать, либо наблюдать за спутниками Юпитера в очень хороший морской телескоп, которых тоже пока никто не умеет делать, либо замерять положение Луны и сравнивать с вычислениями, произведёнными согласно его, сэра Исаака, лунной теории, которая пока не вполне завершена, но не сегодня завтра будет опубликована в книге. Как всякий сочинитель, выступающий в общественном месте, он не преминул упомянуть название: том III «Математических начал», озаглавленный «Система мира», скоро в продаже у всех книготорговцев Лондона.
Маркиз Равенскар слушал вполуха, поскольку всё это время строчил записки и совал их в руки прислужникам. Однако, уловив затянувшуюся паузу, он сказал:
– Эти… э… вычисления… будут ли они сходны с теми, что используются сейчас для нахождения широты, или?..
– Бесконечно более сложные.
– Вот незадача! – рассеянно проговорил Равенскар, продолжая строчить записки, как самый неугомонный школьник за всю историю человечества. – В таком случае, полагаю, каждому кораблю понадобится лишняя палуба, забитая вычислителями, и стадо гусей, чтобы снабжать их перьями.
– Или арифметическая машина, – подхватил Ньютон, затем, не рассчитывая, что палата оценит его сарказм, пояснил: – Утопичная выдумка ганноверского дилетанта и плагиатора барона фон Лейбница, который за все эти годы так и не сумел довести её до конца.
Ньютон мог бы ещё долго клеймить барона, но тут ему в руку вложили записку, ещё мокрую от чернил Равенскара.
– Значит, для лунного метода тоже нужен прибор, которого мы пока делать не умеем, – подытожил Равенскар с лаконичностью и проворством, каких парламент не видел с тех пор, как католики последний раз пытались его взорвать.
Обтянутые дорогой тканью зады заёрзали по скамьям. Положительный пример окрылил всех присутствующих.
– Да, милорд.
– Итак, вы свидетельствуете, что наши корабли будут по-прежнему садиться на мель, а наши доблестные моряки – гибнуть, пока мы не научимся делать некоторые вещи, которых пока делать не умеем.
– Да, ми…
– И кто изобретёт эти замечательные приборы?
– Предприимчивые люди, ми…
– Что заставит предприимчивых людей тратить годы на изобретение новой технологии – если мне позволительно заимствовать словцо у доктора Уотерхауза, – которая может оказаться непригодной? – С этими словами Равенскар встал и протянул руку, показывая, что кто-нибудь может вложить в неё трость. Кто-нибудь вложил.
– Милорд, некий денежный… – начал сэр Исаак Ньютон, тоже вставая, ибо он прочитал записку.
– Денежный стимул! Награда лицу либо лицам, которые отыщут практичный и надёжный метод определения долготы? Это вы предлагаете? Да? Сэр Исаак, небеса вновь восхищены вашей гениальностью, а вся Англия в священном восторге дивится на вашу лапидарную изобретательность. – Последние слова Равенскар произнёс уже на ходу – новшество, заставившее выйти из дремотного забытья даже старейших членов палаты, многие из которых так и не обрели либо уже утратили умение идти и говорить одновременно. – Преступлением было бы тратить время величайшего учёного в мире на частности, – продолжал Равенскар, подходя к Ньютону и крепко беря его за локоть. – Я совершенно уверен, что мистер Галлей, доктор Кларк и мистер Котес смогут ответить на любые вопросы палаты, мне же надо разобраться с некоторыми неугомонными лордами. Позвольте проводить вас, сэр Исаак, нам как раз по дороге!
К этому времени они с сэром Исааком были уже за дверью, оставив позади ошарашенную палату общин, Диттона и Уистона, наполовину убитых, но всё ещё дышащих, и трёх перечисленных учёных рангом пониже, которые прибыли на церемонию в свите Верховного жреца и внезапно оказались за главных у разожжённого жертвенника.
НЬЮТОН ЕДВА НЕ ЛИШИЛСЯ РУКИ, потому что свернул налево – к палате лордов, а Роджер Комсток, маркиз Равенскар, – направо, к Вестминстер-холлу.
– Нас вызвали лорды, – пояснил Равенскар, вправляя Ньютону плечевой сустав и рывком проверяя, встал ли он на место, – но не в палату лордов.
