Он опередил её примерно на два корпуса, и «Чарльз» не мог откликнуться, не выдав всем на расстоянии слышимости свой пол. Она пропустила вереницу мальчишек и заторопилась за Иоганном в надежде поравняться с ним и рассказать, что видела. Однако, едва расстояние между ними сократилось вдвое, Иоганн пришпорил коня и поскакал в направлении Сити.
Каролина уже видела недостатки плана. Он казался беспроигрышно простым. Элиза надевает парик, в котором её издали можно будет принять за Каролину, садится в лучшую карету, какая у неё есть, и мчит на юг вдоль Лестер-филдс на виду у всех соглядатаев. Она едет мимо дома сэра Исаака Ньютона и дальше на запад в направлении Сент-Джеймс-сквер, как если бы стремилась попасть во дворец герцога Мальборо. Именно этого тори с их подозрительным складом ума ждали бы от принцессы Каролины; Мальборо ещё не вернулся в Англию, но вовсю отделывал особняк, давая понять, что второе пришествие не за горами. С Ганноверами его связывали давние узы, и принцесса могла бы укрыться в герцогском особняке, зная, что ни толпа, ни ополчение, ни партия не посмеют её там тронуть.
Тем временем Иоганн и Каролина должны были проехать примерно три мили в противоположном направлении до Биллинсгейтской пристани и оттуда на лодке добраться до ганноверского шлюпа. Через несколько дней они были бы в Антверпене, а ещё через несколько – в Ганновере. Так предполагал план, но Каролина только сейчас поняла, что будет, если маскарад удастся, и враги поверят, будто она не принцесса Каролина, а безвестный Чарльз – велика ли важность, если безвестного Чарльза найдут во Флитской канаве с перерезанным горлом, обобранного до нитки?
Сбоку от Иоганна образовалось свободное место. Каролина пришпорила коня и наконец догнала своего спутника. «Что там?» – спросила она, указывая туда (налево, то есть на север через Брод-Сент-Джайлс), куда смотрел человек на крыше богадельни.
В том направлении было несколько улочек. Из одной как раз появилась прыгающая цепочка грив, париков и конских хвостов: пять или шесть всадников. Лиц с такого расстояния было не разобрать, но все их озаряло пламя костра, поскольку всадники смотрели в сторону богадельни. Принцесса обернулась: человека на крыше почти полностью скрывала труба, однако видно было, что он машет рукой, указывая на Иоганна и Каролину.
– Улица, из которой выехали всадники, – Дайот-стрит – ведёт к Грейт-Рассел и…
– Дому Равенскара?
– Да.
– Коли так, думаю, мы ввели врагов в опасное заблуждение, – сказала Каролина. – Они считают, что мы – гонцы, отправленные Элизой с важными известиями к маркизу Равенскару или командирам вигского ополчения. Те всадники, боюсь…
– Были поставлены на Дайот-стрит, чтобы перехватить подобных гонцов, – закончил Иоганн. – Поскачем чуть быстрее, но не галопом, чтобы не выказать страх, и повернём направо, на Друри-лейн. Так мы двинемся прочь от дома Равенскара и развеем заблуждение, будто мы – гонцы.
– Я кое-что слышала о Друри-лейн…
– Все решат, что мы едем к шлюшкам, – подтвердил Иоганн. – Не тревожьтесь. Друри-лейн – граница дурного района. Многие из живущих там вышли сегодня на Брод-Сент-Джайлс. Проехать по границе не так уж опасно. Соваться за неё не стоит – да мы и не будем. Поскачем по Друри-лейн до самого Стрэнда.
С этими словами он направил лошадь направо, на Друри-лейн. Конь принцессы рванулся за ним, и та вновь чуть не потеряла парик. Отсюда Друри-лейн казалась бесконечной и несуразной даже по лондонским меркам: она сужалась и расширялась, сужалась и расширялась, словно ни один землемер не провешивал тут прямой линии, и дома клонило то к улице, то от неё, как пьяных на трактирной скамье. Костров видно не было, и это вселяло надежду: возможно, Друри-лейн оставили шлюхам, сводникам и карманникам, даже когда другие улицы и площади превратились в квадраты на шахматной доске вигов и тори.
– Я видела, как в нашу сторону указывают, – сказала Каролина. – Боюсь, на нас хотят напасть.
Она невольно покосилась на итальянскую рапиру Иоганна.
Тот попытался ободрить спутницу шуткой.
– В таком случае хорошо, что моя правая рука свободна. – Иоганн взмахнул кистью в доказательство своих слов. – И как раз с опасной стороны. – Он указал на тёмные дома справа. – И хорошо, что у вас тоже есть шпага.
– Короткая и лёгкая.
– Зато современная. Никто теперь не фехтует рапирою и кинжалом. Я вооружён, как старик.
– Я рада, – отвечала Каролина.
Рапира Иоганна – реликт давних времён – выглядела куда внушительнее, чем усыпанная драгоценными камнями зубочистка на боку у неё самой.
Принцесса вновь невольно обернулась. На Друри-лейн в этот час было мало верховых, и она почти сразу увидела двух всадников, только что свернувших с Брод-Сент-Джайлс. Они натянули поводья, оглядели улицу и, отыскав взглядом Иоганна и Каролину, пустили коней рысью.
Каролина, не тратя слов, тоже пришпорила коня, вынуждая Иоганна последовать её примеру.
