– Я бы назвал это спешным отъездом, – сказал Болингброк в ухо Роджеру. – Похоже скорее на Меркурия, чем на Венеру.
Роджер, не обращая на него внимания, подкрутил верньер, старясь чётче разглядеть женщину, надевавшую дорожную обувь. У неё, несомненно, были длинные каштановые волосы, которые сейчас соскользнули с плеча и касались земли.
Нет, они лежали на земле. Грудой. Роджер заморгал.
– Что вы увидели?! – вопросил хозяин. – Это она?
– Погодите, я не уверен.
Локоны определённо лежали на земле. Дама спокойно закончила шнуровать ботинок, затем подняла их. У неё были белокурые с проседью волосы, уложенные плотно к голове. Она встряхнула каштановый парик, расправляя пряди, и надела поверх белокурых волос. Служанка, сумевшая-таки закрыть саквояж, подошла, натянула парик сильнее и подколола его длинной шпилькой.
– Лопни мои глаза, – сказал Роджер. – Волосы её выдали. Если эта молодая дама не принцесса Каролина Бранденбург-Ансбахская, то я не виг.
– Дайте и мне посмотреть! Что она сейчас делает? – воскликнул Болингброк.
Роджер шагнул в сторону. Болингброк припал к телескопу, поправил резкость, снова отыскал даму и сказал:
– Я вижу только её спину. Ухажёр куда-то запропал. Думаю, она садится в карету.
– Я тоже так думаю, милорд.
тогда же
Джек, Исаак и Даниель в «Чёрном псе»
БЫВАЕТ, ЧТО ЧЕЛОВЕК, долго бившийся над трудным уравнением, внезапно находит способ кардинально его упростить. Два выражения, которые он переписывал вновь и вновь, так что они стали ему знакомей собственной подписи, в результате наития или каких-то дополнительных данных оказываются равными и полностью исчезают из формулы, оставив для раздумий совершенно новое математическое равенство. В первый миг он ликует: гордится собой, радуется, что дело пошло. Затем приходит отрезвление. Он смотрит на оставшуюся запись и видит, что получил совершенно новую задачу.
Нечто подобное произошло с Даниелем в «Чёрном псе». Например: Джек Шафто был при сабле. Покуда он оставался Шоном Партри, она Даниеля не смущала: многие ходят вооружёнными. У Джека сабля сразу приобрела иной смысл. Он нарочно всё подстроил, чтобы убить Исаака и Даниеля, если до этого дойдёт. Или свечи: со стороны Шона Партри – просто блажь, со стороны Джека – средство видеть лица противников, самому оставаясь в тени. И это лишь очевидное и поверхностное; о более глубоких последствиях можно было бы раздумывать неделями.
– Ньютон ошарашен; Уотерхауз кивает, как будто с самого начала обо всём догадывался. Похоже, Уотерхауз умнее, чем о нём думают, – сказал Джек.
– Я чувствовал какой-то подвох, поскольку не мог уяснить недавних событий, – произнёс Даниель. – Но такого я не ждал.
– Теперь уяснили?
– Нет.
Даниель посмотрел на Исаака, который в кои-то веки соображал медленнее его. Тот как раз остановил взгляд на рукояти Джековой сабли, затем принялся озираться в поисках выхода.
– Вся работа последних месяцев: Бедлам, «Грот-салинг», аукцион – зачем? Какова цель? – выговорил Даниель.
– Спросите де Жекса, – отвечал Джек. – Я принимал в этом кукольном балагане куда меньшее участие, нежели вы думаете. По большей части был просто зрителем. Смотрел и посмеивался. Хотя и осерчал под конец, когда увидел его в реке и понял, что он спасся.
– Так вы впрямь его ненавидите?
– И всегда ненавидел, – кивнул Джек. – Хотя, полагаю, он об этом не догадывался, пока у него в карете не взорвалась ваша штучка. Тут до него, наверное, дошло, что я ему не друг.
– Поскольку вы затеяли двойную игру…
– Все годы, что я имел несчастье его знать, он обращал минуты в часы, а часы – в дни трескотнёй про алхимию. В последнее время – с тех пор, как стало известно, что вас вызвали из Бостона, – он сделался совершенно невыносим. И я подумал: раз он столько мучил меня алхимией, будет только справедливо с её помощью его и прикончить.
При упоминании алхимии Ньютон ожил. (Что показалось Даниелю исключительно характерным: и впрямь, когда Исаак бывал общителен, кроме как в среде алхимиков и в разговорах об алхимии? Не зря они зовут себя эзотерическим братством. Только из этого круга он черпал новые знакомства, за единственным исключением Даниеля; на алхимии строилось всё его взаимодействие с другими людьми, и в этом была своя магия.)
– Если где-нибудь и когда-нибудь было уместно задать крайне неделикатный вопрос, то здесь и сейчас, – начал Исаак.
– Валяйте, Айк, – подбодрил Джек.
– Если вы так давно питали к де Жексу смертельную вражду, то почему не убили его раньше? Ибо, если я не ошибаюсь, вам такое не составило бы труда?
– Вы, прикончивший стольких на Тайберне, можете думать, что нет ничего проще, и воображать, будто я отправил на тот свет не меньше людей, чем Тамерлан, – отвечал Джек. – Однако убийство по закону – сущая безделица по сравнению с тем, что надо проделать в моём мире, чтобы убить духовника французской королевы.
– И в одержимости де Жекса алхимией вы увидели средство убрать его чужими руками, – сказал Даниель.
Джек вздохнул.
